Книга Усадьба Сфинкса, страница 104 – Константин Образцов

— Стало быть, из наших запасов он украсть ничего не мог, – подытожил Аристарх Леонидович.

— И думать о таком невозможно, – энергично замотала головой Обида Григорьевна.

— Следовательно, существует действующий канал контрабандной поставки алкоголя в Усадьбу, – сказал я.

— Исключено, – отрезал Граф.

— Давайте пока запишем это в загадки, – примирительно предложил фон Зильбер. – Сейчас и без того есть, над чем поразмыслить. Обида Григорьевна, ты свободна, ступай.

— Простите великодушно, – заговорила Обида Григорьевна, почему-то присев в мою сторону в неожиданном реверансе, – но если уж зашел разговор, то хочу спросить: когда вы его из холодильника-то заберете?

— Кого? – не понял Аристарх Леонидович.

— Так Кольку-то! Ребята же его в целлофан обернули, а Герасим в холодильник отнес, там он теперь и лежит, прям на проходе. А нам и обед готовить, да еще бал и ужин сегодня, скоро фрукты начнут привозить и рыбу, куда я это все до вечера дену? В кладовой все не вместится, а еще льда нужно наморозить для ведерок с шампанским, а покойник-то лежит поперек, ходишь да перешагиваешь. Ну не на крюк же его вешать к бараньим тушам, прости господи! Римма с утра от плиты не отходит, из Сережи помощник так себе, Марта на уборке, дала на кухню Дуньку в помощь, так она, дуреха, в холодильник идти отказывается, говорит, что мертвых боится, а чего их бояться? Я говорю ей: животворящему кресту читай или псалом 90-й и иди себе, а она ни в какую, уж и прибила ее, да все без толку…

— Ладно, ладно, все, – поморщился Аристарх Леонидович. – Не тараторь, голова разболелась. Граф, и правда, надо бы мертвеца убрать. Родственники же есть у него?

— Так точно, есть мать. И младший брат.

— Ну тогда сделаем, как обычно: тело выдадим, подпишем отказ от претензий и пусть похоронят по-быстрому. Я позвоню кому нужно, а ты организуй погрузку трупа, когда за ним приедут. Компенсацию придется, правда, выплачивать, но что уж поделать.

— Можно просто отвезти в лес, – предложил Граф. – Родственникам сообщим, что самовольно покинул Усадьбу, будет считаться пропавшим без вести.

— И я вот тоже с этим согласная, – вступила Обида Григорьевна, – в лесок его отвезти, и дело с концом. Иначе сколько ему у нас еще в холодильнике валяться, пока с родственниками договариваться будем? А покойнику же все равно, где лежать, в болотце, например, даже и мягче; а на нас он в обиде не будет: Колька и при жизни-то был парень незлой, а я за него помолюсь да на сорокоуст передам…

— Так, ладно, – вздохнул Аристарх Леонидович, – уговорили. Нехорошо получается, но бюджет у нас и так трещит, а тут еще бал этот… Граф, организуй все как надо и не мешкай тогда.

— Аристарх Леонидович, и уж коли заговорили, а нельзя ли нам кого-то еще прислать в помощь? Ну с ног сбиваемся, посудите сами: всех людей только Марта, Дуняша да Герасим мой, Римму и Сережу я не считаю, они на кухне, а ведь и три этажа прибрать надо, и столы накрыть, и буфетные еще, и во время бала прислуживать, а вот если бы еще пяток человек на уборку, да еще чтобы на стол подавали…

— Обида Григорьевна, не испытывай судьбу, проваливай по-хорошему!

Та почтительно попятилась и исчезла за дверью. Фон Зильбер поднялся, встал у окна, заложив руки за спину, и некоторое время смотрел в блеклую пустоту серого неба.