Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
Мир исчез в ослепительной белой вспышке. Уши наполнил тонкий, зудящий звон. Шинкарев продолжал бить, но Алина уже не чувствовала боли. Тело стало чужим, сознание медленно уплывало. Удары обрушивались, тяжелые, беспощадные, словно кто-то забивал сваи, и Алина отчетливо поняла, что Шинкарев не просто бьет – он ее убивает, и не остановится, пока не убьет, не затопчет, но и тогда еще долго будет пинать бездыханное тело, хрипло выкрикивая, как сейчас: — Сука! Сука! Сука! Сука!!! — Стоять! Полиция! Шинкарев, тяжело дыша, обернулся. У входной двери стоял Адахамжон. Двумя руками он держал пистолет, и ствол его был направлен на Шинкарева. — Стоять! Алина с трудом повернулась. Сознание возвращалось толчками вместе с болью. Шинкарев сплюнул и пошел на Адахамжона. — Стой! Буду стрелять! – крикнул тот. — Ну, стреляй! – заорал Шинкарев, продолжая идти. – Ну! Стреляй! Чё ты?! Чё ты?! Стреляй, чё ты?! Адахамжон держал пистолет твердо, но губы его дрожали. — Я буду стрелять, – сказал он. — Ну! Так стреляй! Ну! Ну чё?! Шинкарев махнул рукой, умело перехватил пистолет сверху и вырвал его из рук Адахамжона. — Как ты стрелять собирался в меня, чепушила? Ты с предохранителя даже не снял его! Раздался щелчок и лязгнул затвор. Шинкарев вскинул руку. Коротко хлопнул выстрел. Пуля попала Адахамжону в левый глаз и вышла через затылок, вонзившись в трухлявую дверную притолоку и забрызгав ее кровью и мозгом. Он запрокинул голову, упал навзничь, дернулся и затих. — Гондон, – изрек Шинкарев. – Чебурашка черномазая. В следующий миг сокрушительный удар обрушился ему на затылок. Шинкарев покачнулся и выронил пистолет. Алина, едва стоя на подкашивающихся ногах, широко размахнулась подобранной среди обломков стены неструганой, толстой доской и врезала еще раз. Шинкарев упал на четвереньки и пополз в комнату, тряся головой. Алина, покачиваясь, шла за ним следом. Третий удар опрокинул его на спину; доска переломилась, оскалившись длинными тонкими щепками. Шинкарев лежал, поводя руками и ловя воздух широко раззявленным ртом. Алина с размаха уселась на него сверху, перехватила обломок доски вертикально и силой опустила вниз. Удар широкой и острой, как лезвие, щепы пришелся в раскрытый рот, разрубил почти полностью щеки и перерезал язык. Волна густой темной крови мгновенно залила ему лицо и горло. Алина закричала, и с силой опустила доску еще раз, и еще, пока обломок щепы не сломался, застряв в челюстных мышцах. Она поднялась. Шинкарев лежал на спине; кровь толчками выплескивалась из глубоких рубленых ран и клокотала в горле, откуда вместе с бульканьем вырывалось ритмичное: — …а… а… а… а… Алина, поднялась, облизнула и вытерла залитые кровью губы и, пошатываясь, вышла в коридор. Пистолет валялся у стены. Она трудом нагнулась, подняла его, вернулась в комнату и выстрелила. Пуля взлохматила ткань черной куртки, по которой стало медленно расплываться темное сырое пятно. — …а …а… Алина, не целясь, выстрел за выстрелом разрядила в лежащего Шинкарева весь магазин. Затвор замер, обнажив ствол. Все звуки стихли. Пол вдруг накренился, ушел из-под ног, а стена, резко надвинувшись, ударила в спину. Боль в сломанных ребрах отозвалась во рту металлической горечью. Алина посидела немного и попыталась встать на ноги. Сделать это получилось с трудом. Она подошла к девочке: та все так же неподвижно сидела в углу на матрасе, пряча в коленях лицо. |