Книга Усадьба Сфинкса, страница 306 – Константин Образцов

— Я всякого дерьма повидал, но вот с таким никогда не встречался. Резеда, скажи?

Тот молча кивнул.

Короткая толстая шея Петьки вытянулась едва ли не в два раза, и стала похожа на перекрученный багрово-сизый канат, сочащийся темной кровью в местах, где полопалась кожа. Ее не просто свернули: кто-то с чудовищной силой дважды полностью прокрутил голову Петьки вокруг, едва не оторвав вовсе, и на лице его, которое у покойников обычно бывает мертвенно-безразличным, стянувшиеся окаменевшие мышцы застыли в кошмарной гримасе веселья, как будто он радовался очередной скабрезной шутке, широко распахнув в беззвучном хохоте рот.

— Это сделал не человек, – сказал Скип. – Нет ни человека, ни зверя, который был бы на такое способен.

— Тогда все мы вне подозрений, – откликнулся Резеда.

— Все так, но что теперь делать? – задумчиво произнес Граф. – Зильбер спятит, когда узнает, а не сообщить ему невозможно. Последствия будут такие, что мало не покажется, могут Академию и вовсе прикрыть. И на несчастный случай это уже никак не похоже.

— Отчего же? – возразил я. – На мой взгляд, это как раз нелепая и трагическая случайность.

Все повернулись ко мне. Настало время расставаться с давно припасенным джокером, хотя использовать его я планировал совсем по-другому, и рассказать про схрон в конюшне и процветающий бутлегерский бизнес покойного. Версия была проста и изящна: Граф, чья проницательность проявилась в деле разоблачения Захара при помощи старой карты, вскрыл преступную схему поставок алкоголя в Усадьбу и собирался привлечь Петьку к самой строгой ответственности. Убоявшись, тот предпринял отчаянный ночной побег в лес, где, сбившись с пути, оказался в болоте и утонул.

— Как же мы нашли его, если он утонул? – поинтересовался Прах, задумчиво ковыряясь веточкой у Петьки во рту.

— Скип проследил его путь до трясины, а дальше следы оборвались. Главное, чтобы каждый придерживался этой версии, вот и все. Правда, придется сдать Архипа.

— Лишь бы опять не выписали плетей всем подряд за компанию.

— Надо тогда труп притопить, чтобы уже все четко было, – рассудительно произнес Резеда.

Он отошел и через пару минут вернулся с длинной и толстой веткой, которую Скип ударом ноги ловко переломил надвое. Прах и Резеда взялись за обломки, уперлись ими в грудь Петьке, навалились и, орудуя, как шестами, принялись проталкивать его в зловонную топь.

— Сильнее дави, видишь, туго идет!

— Опоры нет, я сам сейчас утону, почти по колено уже!..

Граф, Скип и я молча наблюдали за погребальным процессом. Туловище Петьки уже скрылось под мутной водой, и вверх торчали только скрюченные большие руки, ноги в огромных ботинках и голова, так что покойник стал похож на обитателя хтонических болотных глубин, то ли пытающегося выбраться в мир живых, то ли заползающего в свое инфернальное логово. Прах с Резедой поднажали; жидкая грязь хлынула в раззявленный рот мертвеца, и спустя минуту все было кончено. Мы стояли в молчании, глядя, как чуть заметно колышутся черные воды трясины.

— Может, какой-нибудь крест соорудим из веток, что ли? – предложил Прах.

— Предположу, что покойный не был особенно набожен, так что ему это вряд ли поможет, – произнес Граф. – К тому же до подъема осталось совсем немного, а нам еще нужно успеть привести себя в порядок.