Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
Разговор состоялся, и на следующий же день все оказались участниками подготовки к грядущему празднику. Машенька была категорически против, чтобы этим занималась только прислуга, и вовлекла в процесс молодых господ. Те поначалу восприняли эту инициативу без энтузиазма: Эльдар с Никитой, расправившись кое-как с курсовыми, маялись от безделья, Василий Иванович ожидал приезда отца, все устали от скуки и холода, но долго сопротивляться напору очарования Марии Аристарховны фон Зильбер было решительно невозможно. Скоро Василий Иванович с Лаврентием мастерили из цветной бумаги гирлянды, оживленно вырезая флажки в виде причудливых чудищ, Филипп ловко плел паутину и развешивал ее по углам, Никита из туалетной бумаги и клея делал папье-маше, чтобы потом всем вместе лепить из него оборотней и восставших из ада покойников, а Эльдар, с небрежной ловкостью орудуя большим ножом, вырезал из тыкв головы хэллоуинского Джека. Фирсы радовались передышке, и даже Граф немного повеселел. Только Вольдемар смотрел на это угрюмо и заявил сестре, что не будет ничего делать. — Прости, я забыла, что ты не такой, как все, – сказала Машенька. — В каком смысле? – злобно осведомился Вольдемар. — У тебя специфическое строение рук, они растут из места, нестандартного для обычного человека. Тот свирепо сопел, не находил, что ответить, и в итоге вырезал из тыквы физиономию настолько ужасную, что Сережа, увидев ее, расплакался и убежал к себе в комнату. Напряжение нарастало и достигло кульминации за ужином накануне Самайна: так предчувствие скорой грозы, сгущаясь в наэлектризованном воздухе, разражается молнией и громовыми раскатами. Машенька, прервав милую кокетливую болтовню с Филиппом, вдруг обратилась к отцу и сказала: — Папа, я последнее время ужасно сплю! Вера посмотрела на меня и закатила глаза. — Видишь ли, подо мной находится лаборатория Вольдемара, и оттуда ночами постоянно доносится какой-то странный шум… — Никакого шума у меня давно уже нет, – отрезал Вольдемар. – Даже если и был бы, между нами минимум полтора метра кирпичной и каменной кладки, и спишь ты на верхнем этаже башни. — Я говорю не с тобой, – с очаровательной улыбкой сообщила ему Машенька, – а с папой. И еще эти ужасные запахи! Он что-то вечно сжигает в своем камине, и по трубе эта вонь идет ко мне прямо в спальню… — Я давно ничего не сжигаю! – выкрикнул Вольдемар. — В общем, папа, я прошу тебя распорядиться, чтобы с завтрашнего дня Вольдемар освободил свою так называемую лабораторию. Я подумаю, что там устроить. Она капризно надула губы и вздернула подбородок. Этот образ ей удавался особенно хорошо. За столом стало тихо. Вольдемар, выпучившись, смотрел на сестру. — Но, видишь ли, душа моя, – несколько растерянно начал Аристарх Леонидович, – Вольдемар использует лабораторию не ради прихоти, он работает там над проектом… — Да? – прищурилась Машенька. – И каким же? — Своей курсовой работой, которой… — Ах, папа, пустое! Тебе не хуже меня известно, что Вольдемар занимается там чем угодно, только не тем, что хотя бы как-то могло быть связано с учебой. Если это действительно так, что ж, давайте завтра пригласим господина Дунина, чтобы он оценил промежуточные результаты. Ну или кого-то еще. Если же нет, то пусть Вольдемар освобождает помещение. Я настаиваю. |