Книга Усадьба Сфинкса, страница 320 – Константин Образцов

Спальня выглядела местом отчаянной смертельной схватки: с постели сброшены покрывала, посередине валялось перевернутое кресло, тяжелый комод сдвинут так, как будто в него врезались изо всей силы, а рядом с ним на ковре я заметил большой перстень с зеленым камнем на порванной серебристой цепочке. В неверном свете камина и канделябров мы увидели Вольдемара: его глаза, почти закатившиеся, бешено вращались, оскаленные мелкие острые зубы и тонкие губы покрывала белая пена и алая кровь; он обхватил Машеньку сзади за горло сгибом локтя и душил. Она изо всех сил вцепилась побелевшими пальцами в его руку, но сознание уже оставляло ее, глаза были зажмурены, лицо покраснело, а на левом плече, под безжалостно разорванной тканью белого платья, зияла страшная глубокая рана, похожая на укус.

Вольдемар увидел нас, попятился, зарычал, заметался и сжал локоть сильнее. Машенька захрипела.

— Всеволод! – крикнул я. – Стреляй!

Граф нерешительно поднял руки.

— Владимир Аристархович, успокойтесь…

— Ты сдурел?! Он убьет ее! Стреляй!

— Я не могу! – закричал мне в ответ Граф. – Не могу! Я под присягой!

Машенька забилась сильнее и вдруг обмякла. Я почти без замаха пробил Графу с левой руки в подбородок. Удар вышел удачным, и, прежде чем он сложился на полу у стены, я успел выхватить у него из рук кобуру и достать револьвер. Вольдемар уперся спиной в угол рядом с камином и прикрылся Машенькой, которая уже очевидно лишилась чувств, хотя еще продолжала цепляться пальчиками за руку брата. Он вдруг вытаращился и завыл, широко открыв окровавленный рот.

— Скажу только один раз, – я поднял револьвер и прицелился. – Отпусти ее.

Вольдемар задергался и как будто еще сильнее стиснул Машеньку в своих жутких объятиях. Я взвел курок и нажал на спуск. Грянул выстрел. Пуля должна была пробить баронету плечо правой руки, но в этот миг Машенька неожиданно ожила, с силой рванулась, Вольдемар пошатнулся, и я увидел, как из разорванной пулей сонной артерии брызнула ярко-красная кровь.

Машенька рухнула на колени, хрипя и откашливаясь. Я бросился к ней. У стены зашевелился, приходя в себя, Граф. Вольдемар вытянулся у камина, на стремительно бледнеющем лице его торжествующе плясали причудливые тени чудовищ. Он дернулся и затих.

— Я… думала… это ты… пришел… пораньше… – еле слышно прошептала Машенька. Я обнял ее, и в этот момент кто-то пронзительно закричал протяжным высоким фальцетом.

Аристарх Леонидович фон Зильбер стоял у дверей спальни и смотрел на тело своего сына.

«…предварительно установлено, что причиной массовой бойни в коммуналке на Лиговском, о которой Slash рассказывал неделю назад, стал конфликт двух сестер. Обе любили побуянить: младшая незадолго до этого задерживалась за драку в кафе, а на старшую составили протокол после того, как она в метро залила человеку лицо перцовкой. Малая прогуливала уроки, из-за чего постоянно рамсила со старшей. Та недавно выправила бумажки, чтобы перевести сестру в другую школу ближе к дому и контролировать посещаемость, что, предварительно, и стало триггером для ссоры. В итоге старшенькая психанула, начала драку – у младшей нашли переломы ребер и правого запястья, множественные гематомы, царапины и даже укус – и задушила прогульщицу. Под горячую руку попали соседи, которые, предварительно, пытались разнять сестер. С ними взбесившаяся зумерша расправилась при помощи осколка зеркала, после чего перерезала себе горло на пороге квартиры за минуту до прибытия копов. Всего в резне погибло семь человек, не выжил никто.

Между нами, девочками».