Книга Усадьба Сфинкса, страница 319 – Константин Образцов

Аристарх Леонидович побледнел и повернулся к сыну.

— Вольдемар, может быть, имеет смысл обсудить варианты…

— Я уже не в том возрасте, чтобы кто-то решал за меня, где и чем мне заниматься! – прорычал Вольдемар. Черная челка упала на бешено сверкающие глаза.

— Но в том, чтобы ночью не успевать добежать до горшка, – небрежно заметила Машенька.

Тишина стала звенящей, и через миг ее разорвал грохот и хруст разлетевшегося фарфора: Вольдемар схватил большую двузубую вилку для мяса, сжал в кулаке и со всей силой врезал в середину тарелки. Брызнули шрапнелью осколки; Вольдемар молча ударил вилкой еще и еще, всякий раз все глубже всаживая острые зубья в столешницу сквозь рваные дыры в скатерти, пока наконец не оставил ее торчать и не выскочил из-за стола.

Все ошеломленно молчали. Эльдар присвистнул и переглянулся с Никитой. Тот покрутил у виска пальцем.

— Не знаю, как вам говядина, господа, но треска определенно удалась Римме на славу! – весело сообщила Машенька.

Вечером мы вышли погулять на террасу: немного постояли, глядя на торжественно-мрачное небо, но довольно быстро продрогли и расстались, по обыкновению условившись вновь встретиться буквально через пару часов. В полночь я поднялся по лестнице за портьерами в Зеркальном зале и негромко постучал в дверь. Обычно почти сразу слышались легкие, стремительные шаги, но сейчас было тихо. Я постучал еще и прислушался. Мне показалось, что я слышу какие-то голоса. Сердце тронуло беспокойство, и я постучал в третий раз, уже настойчивее и громче.

Ответом мне был пронзительный крик.

В первый момент я отпрянул в ужасе, но тут же с силой врезался плечом в дверь. С тем же успехом можно было пытаться таранить стену: крепкое, толстое дубовое полотно, окованное железом, надежно укрепленное в мощных притолоках – настоящая дверь замка, способная защитить любую принцессу от нападений врагов.

Если только враг не проник уже внутрь.

Крик повторился снова, полный боли и ужаса. Я попробовал ударить ногой, но площадка была слишком узкой, и не получалось не только сделать хотя бы короткий разбег, но даже как следует оттолкнуться спиной от стены. Судя по тому, что дверь даже не вздрагивала от моих толчков и ударов, она была не заперта изнутри на засов, но закрыта на ключ.

Машенька опять закричала. Теперь в ее крике явственно слышался зов о помощи, и мне показалось, что я различил свое имя. Я скатился по лестнице, пролетел насквозь Усадьбу через залы и коридоры от одного до другого крыла, пинком распахнул дверь казармы и заорал:

— Тревога!!!

Свет фонаря вспыхнул мгновенно. Граф, мигая спросонья, в сизых кальсонах и теплой фуфайке, стоял передо мной; откуда-то сверху упал Резеда, неловко приземлившись на Праха и заматерившись.

— Тревога! Нападение на госпожу фон Зильбер! Всеволод, ключи, револьвер, со мной!!!

Граф, расталкивая Праха и Резеду, бросился к железной двери оружейки и загремел замком. Резеда, прыгая на одной ноге, натягивал брюки. Издалека донеслись крики: теперь их услышали все. Я застонал.

— Граф, ради всего святого, быстрее!

Запищали клавиши кодового набора, дверь распахнулась, и через несколько секунд Граф уже несся сквозь темноту рядом со мной, с фонарем в одной руке, большой связкой гремящих ключей в другой, одновременно пытаясь кое-как натянуть на себя портупею. За нами грохотали шаги Праха и Резеды. Где-то хлопнула дверь. Пронзительные крики, разрезающие тишину, сводили меня с ума. Мы пронеслись через Мозаичный зал, Граф взялся за ключи, отпер дверь, и мгновение спустя я ворвался в темноту апартаментов Девичьей башни. В этот миг крик прервался. Я бросился по лестнице вверх, вбежал в спальню и встал, перешагнув порог. Рядом со мной, споткнувшись, остановился Граф.