Книга Прах Барселоны, страница 162 – Джулия Лионе

На полу завязалась потасовка. Доменик думал быстро одолеть ослабевшего Тео, вытащил складной нож-брелок, но Кастани обладал навыками полицейского, а те прописывают свои коды не только в головном мозге, но в мышечной памяти. Он сделал движение рукой, и нож отлетел, перевернул Доменика на живот, прижал лбом к полу, впечатав колено между лопаток, а руки завел за спину. Его лицо было искажено лютой яростью, он свистяще дышал, вжимая его руки в спину.

Агирре шарахало из стороны в сторону, он не знал, что делать, за что браться, кто виноват, в кого палить и на кого надевать наручники.

Джоана собрала волю в кулак и приставила пистолет к затылку Доменика. Тео вцепился ему в длинный хвост на затылке и приподнял голову, чтобы она могла видеть его лицо.

Холодным тоном Джоана зачитала права Гарридо. Тот пытался ее перекричать и извивался как бешеный. Но она щелкнула на его запястьях наручниками.

— Нельзя глазами мглистыми! Нельзя глазами мглистыми! Нельзя! Нельзя! Нельзя! – заорал на него Тео. На его посиневшем лице вздулись все жилы, на глазах выступили слезы. Сколько раз ему довелось слышать эту строчку в записи, ощутив после нее разряд тока, чтобы эти слова заставляли его теперь испытывать столько боли?

Тео поднял глаза на Агирре, стрельнул взглядом на камеру под потолком, которая все это время снимала, мигая красной лампочкой. И тот помог Тео поднять задержанного, схватив его за шиворот. Вдвоем они потащили его в коридор.

— А теперь мы устроим очную ставку с перекрестным допросом. П-пусть этот урод расскажет своему деду, как он пытал студентов в склепе.

Они исчезли за дверью, Гаэль вышел следом. И Джоана осталась одна.

В комнате допросов начался переполох.

— Что произошло? – вскочил комиссар. Эстеве Пальярес побелел, увидев всклокоченного внука в наручниках. Целый фейерверк слов, упреки, слезы. Доменик бился в истерике, постоянно набрасываясь то на Тео, то на деда. Трое полицейских усадили его на место комиссара, прижали руки и голову к столу, пристегнули к столешнице.

Он кричал, твердя одну и ту же фразу как заведенный:

— Ложь! Ложь, ты мне солгал! Я был там… Никакой анестезии не было!

— Да, что, в конце концов, произошло? – пытался перекричать его комиссар.

— Видео с камеры из того помещения и то, с чего его можно п-посмотреть. Живо! – процедил Тео, обращаясь неизвестно кому, но Агирре тотчас засуетился.

Принесли ноутбук. Тео поставил его перед ректором, за его плечом встал комиссар. Доменику пришлось ввести успокоительное. И после ухода врача стало чуть тише. Он слабо подвывал, голову и плечи продолжали прижимать к столешнице двое полицейских.

Джоана слышала, как издалека до нее доносились слабые звуки из ноутбука только что разыгравшейся сцены. Тео от экрана отвернулся, зло смотрел в другую сторону, по его лицу пробегала судорога. И Джоана поняла, что «команды» действуют на него даже через запись.

Когда видео закончилось, комиссар с отвращением захлопнул крышку компьютера.

— Сколько у вас было пациентов? – внезапно грохнул Тео, резко повернувшись к ректору.

Тот сидел бледный, растерянный, не мог поднять головы.

— Двое. Доменик и ты.

— Ты знал, что внук держал в склепе людей? – жал Тео.

— Я не мог этого знать… Даже предположить в страшных снах не мог. Понял лишь в ходе вашего расследования. Я не был в этом склепе почти пять лет, но, когда спустился в него, увидел, что его используют. Я сотворил чудовище… – сокрушенно выдохнул ректор, уронив голову на руки.