Книга Прах Барселоны, страница 27 – Джулия Лионе

Гаэль достал листок из папки справа и еще один из папки слева. На обоих были небольшие черно-белые фотографии: заросший, лохматый, косоглазый душевнобольной и коротко подстриженный парень в пиджаке, с умными глазами, круглыми очками и упрямо поджатыми губами.

— Пять лет между этими двумя снимками. Но бородатому пациенту будто лет сорок, а на втором снимке – будущий врач лет двадцати пяти.

Джоана переползла к Гаэлю и заглянула в документы.

— И?

— Когда занимаешься на тренажерах эмоций, то учишься запоминать не только эмоции, но и лица, – заметил Гаэль. – Часто для таких приложений снимают одних и тех же людей – в основном это актеры, есть и добровольцы из студентов. Но мозг сразу же отслеживает, если человек уже встречался.

Джоана взяла из рук Гаэля оба листка с фотографиями.

— Профайлерские штучки? – улыбнулась она и принялась разглядывать то одно, то другое фото. – Этот глаза скосил и рот разинул… А этот серьезен, как Юлий Цезарь.

— Уши, Морера. Обрати внимание на ушные раковины. – Над ее затылком навис Тео, внимательно разглядывающий фотографии.

Гаэль протянул им третий документ, на котором Адрио Дюран в 1975-м уже значился штатным психиатром и ассистентом профессора Видаля.

— Выходит, что этот Адрио Дюран – ненастоящий доктор, а какой-то самозванец? – прошептала Джоана. – Все-таки… сходство едва уловимое, и это не может быть доказательством, что Ортега и Дюран одно лицо.

— В историях болезней не хватает кучи страниц. Многие личные дела лишь с одними обложками… – цыкнул Тео.

— Нам нужно еще раз поговорить с сеньорой Каридад Видаль. Она темнила, – нахмурился Гаэль.

— Почему ты этого не сделал, когда был там? – упрекнул его Тео.

Профайлер не ответил ему, встал и начал собирать папки.

— Возьму вот эти. Марий здесь много, а Беатриче – ни одной. Поищем, какая из Марий могла быть «девушкой, гуляющей по крышам Барселоны».

— Мне кажется, никакой Марии не существовало, – заметил Тео. – Она была выдумана, чтобы объяснить смерти среди студентов.

— Что будем делать с Каридад Видаль? – спросил Гаэль.

— Тео, теперь ты студент и мог бы оформить сделку через университет по программе «Вивир и конвивир», – заметила Джоана. – И присмотреть за ней.

— Идея хорошая, – одобрил Кастани. – Но старушка не жилец. Ее уберут, если уже не убрали. – Он призадумался. – Ей что-то не дает покоя. Недоговаривает.

— Почему она не жилец? – выдохнула Джоана.

— Если этот Адрио Дюран еще жив и зачем-то косит студентов, то он первым делом должен вспомнить о жене своего патрона. Она может ему помешать. Свяжусь с родственниками, пусть они ее увезут, – решил Тео.

— Думаешь, она согласится? – дернул губой Гаэль.

— Жизнь – цена вопроса. Еще бы она не согласилась.

— Ибо теперь ты застрял в богом забытых мирах, в безвременье. И нет оттуда пути назад.

— Думаешь, напугал? – Дернувшись в цепях, Анхель ощутил страх, ледяными пальцами пронесшийся по позвоночнику, точно по клавишам клавесина. Он очнулся. Тяжело дыша, завертел головой. Во рту пересохло, губы потрескались и саднили. Кругом темнота, ни единого лучика света, пахло пылью и крысами.

Должно быть, он приходил в себя, лишь когда начинал браниться вслух с призраками, дверь слева распахнулась и заскрипели половицы.

— Ну что ты опять расшумелся? – Фигуру толстяка обволакивал серый свет из коридора. – От твоих воплей едва не трещат стены. Что же тебе там мерещится? Дух монсеньора не дает покоя?