Книга Прах Барселоны, страница 25 – Джулия Лионе

— Он назвался Жозепом Эсклау, – подхватил Гаэль. – Но это не его имя. Йозеф Кнехт – персонаж книги Германа Гессе «Игра в бисер», а также Йозеф К. – герой «Процесса» Кафки. Эсклау и Кнехт – переводятся как «раб». Жозеп Эсклау – каталонская версия Йозефа Кнехта. Наверняка он изучает или изучал филологию. Знаете его?

Лицо женщины побелело, а у Джоаны побежали мурашки по спине.

— Вы правы, он изучал филологию… По крайней мере, год назад так и было. Это Аурели Марсе.

— Студент Университета Барселоны? – выдохнула Джоана.

— Да. Он только поступил, и с ним произошел неприятный случай. Я толком не знаю, что именно. Кто-то над ним жестоко пошутил. Вроде нашли его без сознания в горах… или за городом… Что-то действительно страшное, если он вдруг стал таким. Полгода назад он появился вдруг здесь. Подолгу сидел на скамейках во внутреннем дворике. В любую погоду: в дождь и, бывало, в снег. От открытия до закрытия торчал в библиотеке. Несколько раз его вылавливали и в других частях здания. Он пытается проникнуть в подвальные помещения, якобы посмотреть на «пыточные инструменты психиатрической больницы». Считает, что они существуют. Полиция его раз десять увозила, но потом отпускала. Он уверяет, что пишет диссертацию. Но он давно отчислен. Мы его за местного дурачка считаем. Он ничего не натворил?

— Ничего страшного он не сделал, – улыбнулся Гаэль, переглянувшись с Тео. – А что, здесь действительно была психбольница?

— Да. И не просто больница, а психиатрический институт, который действовал до 1987 года. Его закрыли. И пыточных орудий здесь нет.

— Почему его закрыли? – спросил Гаэль.

— Институт не желал уделять бюджет на реставрацию храма. К зданию относится старинная церковь Сан-Рафаэль. По поводу ее реконструкции и шла баталия властей города с руководством больницы. Последние проиграли.

— Понятно. А в каком году студент Марсе попал в историю?

— В прошлом. Осенью.

— Ага, – кивнул Гаэль. – А вам известно, что именно он ищет? Не произносил ли каких-либо имен?

— Нет, ничего такого не припомню. Его интересуют сороковые годы и семидесятые – это все, что я могла понять из его длинных тирад про франкистский режим.

— А вы не знаете, случайно, почему его не определят на лечение?

— Он из Сарагосы. Там и должны им заниматься.

— Где же он живет?

— Нигде. Спит на картоне, чемодан перетаскивает из бара в бар. Иногда ему разрешают посидеть ночь за барной стойкой, если это ночное заведение. Он за год многим здесь плешь проел. Думаю, у университета он тоже часто бывает. Поспрашивайте там.

— А старый больничный архив сохранился?

— Сохранился частично.

— Он был там? Читал документы?

— Не знаю, наверняка это может сделать всякий, кто откроет библиотечную карточку. Архив же относится к библиотеке.

И все трое отправились в библиотеку.

Тео протянул свой жетон парню за стойкой регистрации в футболке с изображением группы Pink Floyd, велев провести в архив. Джоана разглядывала сводчатый потолок и темные стеллажи, густо забитые книгами. Здесь были отделы литературы на латыни, греческом языке, каталонском, французском, английском, немецком и испанском. На каждом стеллаже наклейка с QR-кодом, просканировав который можно скачать приложение библиотеки с удобной системой поиска.

— Что думаете? Он один из тех, кому удалось выжить? – спросила Джоана, когда их провели в подвал и оставили одних.