Книга Лучше не верить, страница 107 – Виктория Шмелева

Арсений не шевельнулся. Он смотрел прямо на Тимофея, и страха на его лице не было.

— Повторяю вопрос: что ты здесь делаешь? – с расстановкой произнес Лесновский.

— Это ты у своих шестерок спроси! У меня от их слежки уже спина чешется. Один… Я его рожу срисовал… На кладбище приперся, все вынюхивал что-то. Еще раз кого из них увижу – прикончу. Не посмотрю, что они твои прихлебалы.

Тимофей оглянулся на балюстраду, ощерился. Витька отпрянул, увлекая за собой обомлевшего Федора. Между тем Арсений даже не попятился.

— Ты уже столько народу положил, – нахмурился он. – Все мало тебе? Даже девочку сбил ни в чем не повинную. Не стыдно? На твое счастье, она нашей породы оказалась. Не умеешь ты себя вести, Тимофей Ильич, не умеешь! Думаешь, тебе все с рук сойдет?

— Не учи ученого, академик! – Тимофей многоэтажно выругался и смачно сплюнул на ступеньку прямо под ноги Арсению. – И девочками меня не стыди, я уж давно не мальчик! Как у меня бизнес отжали, так и я у тебя твой «Родник» отожму, не сомневайся!

— Только попробуй! – Лесновский поднялся на ступеньку и оказался вплотную к Тимофею. – Я тебя предупреждал, еще когда ты к Анне таскался. Ведь предупреждал? Ты меня не послушал. Что дальше было, помнишь?

— Ну помню, – нехотя процедил Корзинников. – И че? Ты сам меня…

— Рад, что память тебя не подводит, – перебил его Арсений, повысив голос. – Я слышал, ты к Аниной племяннице приходил, в дом ломился, пугал. Для чего, скажи на милость? Что тебе от нее понадобилось, да еще ночью?

— Да че такого-то? Это мой дом. Хочу и прихожу. Эта коза московская жизни не знает, кто ей всю правду-то расскажет, если не я? Ты-то, небось, байками кормишь?

— Ответ неверный. Теперь это дом Лилии Крутовой, – губы Арсения презрительно скривились. – А она под моей защитой.

— Под защитой, ага, как же! Мне-то не заливай! – зло осклабился Тимофей. – Так ты и домик тоже прибрать к рукам планируешь, а, твое сиятельство? Вместе с хозяйкой, может? Я гляжу, ты хавальник все шире раскрываешь на чужое добро. Ну ничего-ничего, отольются кошке мышкины слезки. Дай только срок!

— Насчет срока это ты верно подметил, – Лесновский лучезарно улыбнулся. – Вижу, по-хорошему не понимаешь. Значит, будет по-плохому. Так вот, слушай меня внимательно. Если ты не оставишь Лилю Крутову и моих друзей в покое, если не перестанешь по городу шариться, если, не дай бог, мстить кому-то вздумаешь или бесчинствовать, я тебя на до-олгий срок упакую, на о-очень долгий – лет на пятьдесят, а то и побольше. Причин сомневаться у тебя нет: я свое слово держу всегда. В прошлый раз ты легким испугом отделался. Теперь будет иначе. Ты все понял, дружок?

Улыбка с лица Арсения пропала, черты стали жестче, в них проступило что-то хищное. Федор впервые видел Лесновского таким. Витька, судя по обалдевшему виду, тоже был под впечатлением. Арсений, прищурившись, посмотрел на Корзинникова снизу вверх, и тот под его взглядом будто уменьшился, сдулся. Широкая спина сгорбилась, плечи поникли.

— Вижу, что понял, – уже мягче произнес Лесновский. – Вот и молодец. Эх, выставить бы тебе счет, содрать бы три шкуры за твои похождения, но я человек благородный, незлопамятный. Да и Господь велел прощать. Так что убирайся отсюда подобру-поздорову, и чтоб я тебя больше не видел!