Книга Лучше не знать, страница 105 – Виктория Шмелева

— И много вас тут таких, с двустволками?

— Да почитай вся деревня, – Федот махнул рукой в сторону проселка. – Без ружжа в деревне никак.

Стараясь держаться в тени, они дошли до дома старика – почти вросшей в землю темной избы с голубыми резными наличниками и петушками на коньке крыши. Сбоку была пристроена стеклянная «клетчатая» веранда. Федот Лукич задержался у калитки, вытирая пот кепкой, потянул за веревку, загоняя козу на участок:

— Нюшка, домой! Ух и припекает нонича! Ну спасибо за помощь, сынок!

— Не за что, Федот Лукич! – улыбнулся Федор. – Зовите, если надо.

— Ты вот что, – старик доверительно поманил его пальцем. – Приходи вечерком и корешу своему скажи: мол, звал дед Лукич. Квасом угощу. А может, и чего покрепче найдется. Только смотри, не забудь!

* * *

Под вечер в гости заглянул Копейкин, чтобы проверить, как чувствует себя вверенный ему личный состав. Бабе Авдотье Виктор принес презент – плитку шоколада «Вдохновение», и та в ответ пригласила его попариться. В баню ходили по очереди: сначала хозяйка, потом Мила с Федором, а следом – Копейкин. Пока все мылись, он деловито подкладывал дрова, носил воду, а потом раскопал в сарае у Авдотьи большой самовар. Начистил его песком, сбегал на опушку за шишками, и вскоре старинный агрегат, поблескивая отмытым до зеркальности боком, запыхтел возле крыльца.

Федор париться не очень любил: плохо переносил жару, почти не потел, наливался краснотой, и ему хотелось снять с себя кожу, чтобы наконец снизить температуру внутри. Поэтому он быстро помылся, вылил на голову ушат холодной воды и прилег на нижнюю полку, подремывая и вполглаза любуясь стройной Милиной фигуркой. После знойного дня баня, как ни странно, пошла хорошо.

Мила сначала долго натиралась мылом и шампунем, то и дело просила поддать пару, а потом залезла на верхнюю полку – погреться. Но перестаралась с непривычки. Пришлось спешным порядком эвакуировать ее на свежий воздух: перегревшись, она сомлела. Федор в суете не сразу сообразил, чем Милу накрыть, но вовремя наткнулся на чистые простыни, заботливо оставленные хозяйкой. Завернув Милу в пестрый ситец, Федор вынес ее на крыльцо, где ожидал своей очереди Копейкин.

— Не на Канарах ведь родилась, – ворчал Витька, отворяя перед Федором дверь в избу и помогая занести Милу. – А париться не умеет! Ты-то куда смотрел, умник?

— Тебе рассказать подробно или вкратце? – огрызнулся Федор, пыхтя.

После бани передвигаться с грузом на руках было трудновато. К тому же Федор все время боялся уронить девушку.

— Ничего, оклемается! – Копейкин сбросил с кровати гору подушек, оставил одну и пристроил ее почти вертикально. – Это чтобы дышать было легче. Баб Авдотья!

— Ась, милок? Звал меня? – В дверях показалась хозяйка.

— Есть что холодное? А то наша дама в бане сомлела.

— Ох ты! Дела! – Авдотья всплеснула руками. – Сейчас, я мигом, с погреба достану.

Она принесла на чистой тряпице кусок белого пористого льда. Федор положил его Миле на макушку.

— Вот, еще кваску холодного дай ей, как очухается! – Хозяйка подвинула к кровати стул и поставила на него граненый стакан, налитый доверху. – Хорошо оттягиват. А ты, мил человек, париться идешь али как? Неча тут девушку смущать. У ней вон муж имеется.

Витька молча удалился вслед за Авдотьей. Заскрипела дверь бани, и через минуту изнутри послышалось: