Книга Лучше не знать, страница 77 – Виктория Шмелева

Несколько дней Федор ходил вялый, словно его оглушили: не сразу слышал, когда мать его звала. Она словно забыла о Степане. В разговоре совсем не упоминала, хотя выглядела расстроенной: поджимала губы, хмурилась, сморкалась в платочек.

Как-то за ужином Федор, ковыряя вилкой котлету, спросил:

— Мама, когда дядя Степан вернется? Что он тебе сказал?

— Так, все!

Мать с силой жахнула об пол стеклянную салатницу. Осколки разлетелись по всей кухне. Один угодил прямиком Федору в тарелку. Он от неожиданности подпрыгнул и больно стукнулся локтем о край стола.

— «Дядя Степан, дядя Степан»! Только про него думать и можешь! – Мать всхлипнула. – Хватит канючить и людям нервы трепать! Чтобы больше я о твоем драгоценном Степане не слышала! Ясно тебе?

Федору был ясно. С тех пор он словно сделал выгородку для мыслей о дяде Степане и вспоминал о нем только перед сном, во время прогулки или тихого часа в садике. Эти воспоминания хранились бережно, как прикрытые цветными стеклышками «секретики», откапывать которые полагалось лишь в полном одиночестве. Федор ни с кем не говорил о дяде Степане, но ждал его каждый день.

Когда тот не приехал ни на его день рождения в декабре, ни на Новый год, Федор сначала обиделся, а потом, поразмыслив, решил, что дядя Степан не знал про его праздник, а на Новый год был, скорее всего, очень занят. Он что-то упоминал про командировки, а Федор так и не выяснил, где и кем тот работает. Это большая оплошность. Ведь сейчас его легче было бы найти. Как искать, не привлекая внимания матери, Федор пока не знал, но был уверен, что рано или поздно придумает.

* * *

Мать каждый вечер включала телевизор, и Федор, примостившись рядом, смотрел вместе с ней фильмы после программы «Время». Однажды он услышал фразу: «Как ребенок: три дня не видел и забыл». Конечно, Федор – уже не ребенок, а, считай, здоровый парень, и у него просто в голове не укладывалось, как можно забыть кого-то за три дня только потому, что не виделся с ним. Самое нелепое, что в фильме речь шла совсем не про детей, а про взрослых и про любовь. По крайней мере, это следовало из названия. А вели себя герои подчас точно малые дети! Федор искренне недоумевал, что в таком кино может нравиться, но все равно смотрел: для жизненного опыта.

После отъезда дяди Степана прошло уже полтора года, а Федор не только не забыл его, а, наоборот, вспоминал ежедневно, мысленно разговаривал с ним, придумывал новые совместные занятия, к каждому празднику мастерил поделки. Набралась уже целая полка подарков, и еще часть стояла в шкафу в детском садике. Но дядя Степан все не ехал, не звонил, открыток не присылал и вообще никак не давал о себе знать.

Федор думал отправить дяде Степану телеграмму или написать до востребования, но для этого, как удалось выяснить, был нужен адрес. Потом он услышал, что можно разыскать человека через специальную службу, но для этого требовалась хотя бы фамилия, а лучше и отчество с годом рождения. Ничего этого Федор не знал.

Через полгода ему пришла мысль спросить кого-нибудь на почте, как еще можно разыскать человека. По радио и телевизору твердили, что Советский Союз не только большой, но и очень прогрессивный. Это слово им в садике объясняли. Так что по всему выходило, что должен быть другой способ, а про почтальонов говорили, что они обычно в курсе всех событий.