Книга Ловелас. Том 9, страница 6 – Илья Взоров

Увидел меня, и у него дёрнулся кадык.

Процедура заняла двадцать две минуты, и весь первый круг Аарон шёпотом объяснял мне, что происходит, потому что я, по его словам, имел на лице выражение человека, готового встать и начать говорить. А точнее ругаться матом.

Так вот.

Раз комиссар не судья, то он не решает, виновен Ларри или нет, и вопрос о вине на этом заседании не ставится вообще. У комиссара три задачи: удостоверить, что перед ним тот самый человек, который указан в протоколе; объявить ему обвинение и его права; назначить залог. Признания вины по тяжкому обвинению он не принимает — не его уровень. Предварительное слушание назначается отдельно, и уже на нём проверяют, есть ли вообще основания для дела.

Залог в федеральном суде — не наказание и не оценка тяжести содеянного. У него одна функция: обеспечить, чтобы обвиняемый не исчез. Поэтому обсуждают не журнал и не непристойность, а совсем другое: есть ли у обвиняемого семья, работа, сколько лет он живёт в этом городе, не пытался ли бежать ранее.

Тэтчер прочёл бумагу из Бюро вслух, медленно, поглядывая на парня, после чего спросил Ларри, понятно ли ему, в чём его обвиняют.

Ларри сказал, что да.

Комиссар объявил ему право на защитника и спросил, есть ли у него защитник.

И вот тут Ларри впервые разогнулся. Сказал, что адвокат у него есть, что его зовут Аарон Штейн, и что он требовал его два часа подряд, начиная с того момента, как его сюда привезли.

— Мистер Хенсен! — Тэтчер набросился на молодого помощника Прескотт, который пришел представлять дело от прокуратуры — Это непозволительно!

Тот начал мямлить, что обвиняемому была предоставлена возможность дать добровольные пояснения, что главную роль тут играют сотрудники Бюро, вопросы задавали они.

— Ну и где наши доблестные агенты? Куда пропали? — желчно поинтересовался комиссар. Помощник не знал.

Тогда Хоумер спросил у Ларри, сколько длились пояснения. Ларри сказал: около двух часов. Спросил, просил ли он прекратить и дождаться адвоката. Ларри сказал: восемь или девять раз, он сбился. Спросил, дали ли позвонить. Ларри сказал: нет.

Тэтчер записал.

Потом посмотрел на помощника прокурора и сообщил, что в его протоколе теперь стоит время задержания — семнадцать двадцать, время доставления — двадцать десять, и отметка о том, что в течение этого промежутка обвиняемый требовал защитника и защитника не получил. И что если из этого промежутка в дело попадут какие-либо объяснения обвиняемого, их судьбу определит федеральный судья, а он, комиссар Тэтчер, свою работу сделал и умывает руки.

Больше к этой теме никто не возвращался.

Прокуратура запросила залог в пять тысяч.

Аарон возразил. Обвиняемому двадцать три года, он родился и вырос в Калифорнии, учится в университете, работает на одном месте с первого дня существования издательства, штат покидал только по службе и в отпуск, судимостей нет, оснований скрываться нет.

Тэтчер спросил, какое у обвиняемого жалованье. Ларри сказал — шестьсот долларов в месяц. И тут все с удивлением посмотрели на меня. Дескать, а не до хрена ли ты платишь такому молодому сотруднику? Спросили, есть ли имущество. Ларри подумал и сказал, что у него есть старый автомобиль. Копит на новый.

Комиссар назначил две тысячи пятьсот и я тут же выписал чек. Я бы и пять кусков без проблем оплатил, лишь бы Ларри не сидел в тюряге. Нечего там делать.