Книга Ловелас. Том 9, страница 7 – Илья Взоров

Тэтчер позвонил в банк, акцептовал мой чек и выдал расписку. Ларри подписал обязательство о явке. Предварительное слушание — одиннадцатого мая, десять утра.

Потом комиссар надел бабочку, пожелал всем доброго вечера и уехал на свой званый ужин.

Из всех, с кем я имел дело за этот день, он один вёл себя правильно и профессионально.

* * *

На улице смеркалось.

Ларри закурил с четвёртой попытки — спички ломались.

— Откатали тебя? — поинтересовался я, кивая на синие подушечки пальцев

— Что? Ах, да, сняли отпечатки. Спасибо, что выручил с залогом. Я бы и сам оплатил, деньги есть.

— Ерунда. А фотографии сделали?

— Ага, лицо и профиль, с дощечкой с номером. Запомнил его на всю жизнь.

В машину сели втроем и поехали обратно на Уилшир.

Радиотелефон я поставил в феврале и с тех пор пользовался им дважды: слышно так, будто абонент кричит из колодца. Сегодня аппарат отработал своё за весь год.

Первой пробилась Эстер. Говорила быстро и не слишком вежливо.

— Кит! Что, черт возьми, происходит? Ты опять на всех телеканалах! Что с Ларри⁈

— Уже выпустили под залог, едет со мной рядом.

Я ей все объяснил, сказал, что первый наскок мы выдержали, но будут новые. Открывай огонь из всех стволов.

— Хью уже собирает редакторов. Я обзвоню колумнистов. Нужна картинка для ТВ. Что мы можем дать?

— Все, что угодно и пожестче. Старые кадры со мной из суда в январе, здание тюрьмы в LA, ку-клукс-клановцев возле офиса Ловеласа, гоните больше жути.

— Ладно, сделаем.

Потом была Полли. Она держалась прекрасно, задала три точных вопроса по существу и предложила два разумных решения. Одно из них — поселить Ларри у нас, чтобы он был на глазах. Я согласился.

Дальше позвонила Китти, и она вымотала мне больше всех нервов. Не из-за Ларри — хотя из-за него тоже, но главным образом потому, что опасалась ареста тиражей. Не пора ли тормозить поставки и прятать все? Я сказал, что ни в коем случае. Не бывает плохого пиара кроме некролога, заказывайте допечатки. Как пить дать, на этой информационной волне, поднимем лишние полмиллиона.

Не обошлось и без Мардж. Она взяла на себя рекламодателей. Обзванивала их, успокаивала, мотивировала. И похоже вполне справлялась. Никто не снял ни одного объявления или ролика.

— Ты умничка! — похвалил я ее — Заслужила премию!

— Кит, ты мне ее выписывать будешь из тюрьмы?

— До этого не дойдет.

Женское царство. Четыре женщины за двадцать минут, у каждой свои эмоции, ни одна не сказала ничего глупого, и всем четырём нужно было от меня одно и то же — чтобы мужчина на другом конце провода звучал так, будто всё под контролем.

А потом оператор соединил меня с Хью, и я впервые за вечер выдохнул.

Хефнер был безмятежен, как человек, которого разбудили сообщением, что началась мировая война, и который, выслушав, спросил только, какая именно по счету.

Он уже всё сделал. Пока я мотался по федеральным кабинетам, Хефнер собрал на телефонное совещание главных редакторов всех газет холдинга и в трёх пунктах объяснил им политику партии. Завтрашние передовицы идут не про «Ловелас». Они идут про свободу печати. Про то, что федеральное правительство явилось с ордером в редакцию американского журнала из-за рассказов Эдгара По и Мопассана. Про то, что в стране, которая воевала с цензурой, агенты выносят из редакций фотоархивы. Про гестаповские методы ФБР — это его формулировка, и, надо сказать была убойная. Не хватало только фотоколлажа, где Гувер в черной форме и усиками а-ля Гитлер.