Книга Грязный братец и его властный дружок, страница 22 – Моника Берг

— Там же люди.

— Именно.

Он развернул её лицом к стеклу, взял за талию и прижал.

Отражение было мутным, зато двор — как на ладони. И Лика сразу увидела: у ворот стоял охранник, а по дорожке шёл садовник с тележкой.

— Он же смотрит.

— Пусть смотрит, — Тимур прикусил ей мочку. — И пусть запомнит.

Он расстегнул юбку, и она упала к щиколоткам. За спиной разошлась молния.

Он вошёл сразу, без подготовки — Лика была готова ещё с того момента, как он закрыл папку. Прижал её животом к холодному стеклу, и от этого контраста — холод снаружи, жар внутри — её повело.

— Смотри, — сказал он в ухо. — Он остановился.

Садовник действительно встал с тележкой и смотрел вверх, приложив руку к козырьку.

Её обожгло стыдом и восторгом одновременно.

Тимур взял её ровно и глубоко, без спешки, придерживая за бёдра. Стекло запотевало от её дыхания, и в мутном пятне отражалась только её ладонь.

— Ещё кто-то идёт, — сказал он.

Лика подняла голову. По дорожке от ворот шёл второй охранник. И тоже поднял голову.

— Тимур, они все смотрят.

— Да, — он прижался губами к её плечу. — И все они сейчас будут знать, как выглядит хозяйка этого дома, когда её берут.

Он ускорился. Резко, жёстко, вжимая её в стекло так, что оно поскрипывало. Лика упёрлась ладонями, чтобы не стукнуться лбом, и в какой-то момент поняла, что стоны уже не сдержать, что они вылетают наружу, в приоткрытую створку, прямо в вечерний двор.

— Громче, — приказал Тимур.

Она закричала.

Оргазм был коротким и острым, как удар током. Её выгнуло, вжало в стекло, и Тимур кончил почти сразу, придержав её за талию, чтобы не сползла.

Внизу садовник снял кепку и помахал им. Тимур, не стесняясь, кивнул ему через стекло.

— Всё, — сказал он. — Завтра весь дом знает. Послезавтра — Зара.

— Ты специально.

— Конечно, — он отстранился и начал застёгивать брюки. — Теперь попробуй найди ей партию, которая согласится делить дом с двумя.

Зара узнала через два дня — и устроила скандал.

— Это не семья, это табор! — кричала она отцу в трубку так, что было слышно из коридора. — Три года девочка ходила как чужая, а теперь она, видите ли, живёт с обоими! Что скажут люди? Что скажет Беков?

Беков, как выяснилось, сказал: «А что, удобно».

Зара не успокоилась. Она приехала в особняк в пятницу, прошла по дому, заглянула в спальню Лики, заглянула в спальню Аслана и вернулась на кухню с лицом человека, нашедшего компромат.

— А почему у неё комната в гостевом крыле, а Аслан в своём? — объявила она. — Так нельзя. Пусть переезжает к нему, раз уж всё так. Хотя бы видимость порядка.

— Хорошо, — сказала Лика. — Перееду.

И переехала. В тот же вечер.

Комната Аслана оказалась меньше и темнее её, с широкой низкой кроватью, кованой спинкой и окнами на запад. Он стоял в дверях и смотрел, как она ставит сумку на пол.

— Ты правда переехала?

— Твоя мать настояла.

— А ты?

— А я подумала, — Лика обернулась, — что в этой комнате есть одна полезная вещь.

— Какая?

— Кровать низкая. С неё никуда не упадёшь.

Он не сразу понял. Потом понял — и на лице медленно расплылась ухмылка.

— Сестрёнка.

— Найди что-нибудь. Ремень, галстук — что угодно. Только длинное.

Он нашёл галстук. Чёрный, шёлковый, из тех, что надевал на приёмы.

— Ложись, — сказала Лика. — Руки над головой.