Книга Демон моих снов, страница 28 – Kris Bler

Она сжала его руку. Его кожа была холодной — как всегда, — но сейчас этот холод не пугал, а отрезвлял. За отрезвлением пришло другое: короткая, острая мысль. А если я не дойду? А если он погибнет, защищая меня? А если там, за горами, нет никакого убежища — только пустота и снег?

Она посмотрела на их сплетённые пальцы — её, тонкие, с въевшимися следами угля, и его, бледные, с тёмными прожилками. Внутри всё сжималось — не от страха, а от ответственности. Он ждал её тысячу лет. Он создал этот путь. Он поставил на неё всё, что у него осталось. А она? Она даже не знала, сможет ли пройти этот путь до конца.

Но был и другой голос — тихий, почти заглушённый сомнениями. Ты уже прошла через лес. Через суд. Через смерть матери. Через воспоминания, которые едва не раздавили тебя. Ты справилась тогда — справишься и сейчас.

Она подняла глаза. Элиан смотрел на неё и ждал. Он не торопил. Просто ждал — так, как ждал всегда. В его позе не было нетерпения — только неподвижность хищника, который знает, что добыча уже никуда не денется. Но это не было угрозой. Это было обещанием.

— Я готова, — сказала она.

Слово вышло не таким твёрдым, как ей хотелось бы. В нём была трещина — та самая, которую она не успела заделать. Но она не стала прятать её. Пусть слышит. Пусть знает: она соглашается не потому, что не боится, а потому, что идти вперёд — единственное, что имеет смысл.

Он кивнул — коротко, почти незаметно, — но прежде чем отвернуться, она успела заметить, как дрогнули его губы. Не в улыбке. В понимании. Он услышал трещину в её голосе. И принял её.

--

Они собрались быстро. Элиан потушил огонь, и его пальцы задержались на тлеющих углях на мгновение дольше, чем нужно. Он не просто гасил пламя — он прощался с ним, как прощаются с временным союзником. Затем провёл ладонью по стене, и по камню пробежало слабое, едва заметное свечение.

— Этого хватит, чтобы сбить их со следа. Ненадолго. Но нам больше и не нужно.

Они вышли в лес. Снег падал крупными, тяжёлыми хлопьями — не порхал, а именно падал. Он оседал на её волосах, на его плечах, на сложенных крыльях. Холод проникал под одежду, но Морана шагала твёрдо.

Мир вокруг менялся. Деревья становились старше — их стволы, покрытые толстой, растрескавшейся корой. Ветви переплетались над головой, образуя тёмный свод, сквозь который едва пробивался серый свет. Воздух делался плотнее, холоднее, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом.

Элиан шёл впереди — бесшумно, не оставляя глубоких следов, будто снег не смел проваливаться под его сапогами. Она видела, как напрягаются его крылья, когда он останавливался, чтобы проверить направление. Он не оглядывался, но она знала — он чувствует, что она рядом. Чувствует каждый её вдох.

— Здесь, — сказал он, останавливаясь у старого камня, покрытого мхом и снегом.

Она подошла ближе. Камень был высоким, почти в её рост, и его поверхность — на удивление гладкой. Элиан провёл ладонью по холодной поверхности, и по камню побежала тонкая серебряная линия света — живая, пульсирующая. Кончики его пальцев скользнули по мху с той же интимной осторожностью, с какой он касался стены в убежище.

Они вошли в ущелье, и мир вокруг них сжался.

Скалы возвышались по обе стороны — тёмные, влажные, покрытые снегом и льдом. Ветер здесь был сильнее, чем на равнине, — он завывал, заметался в каменном коридоре, и Морана чувствовала, как холод пробирается под одежду, касается кожи, становится частью каждого вдоха. Воздух пах железом и древним льдом.