Книга Чайная роза Босфора, страница 50 – Мария Шарикова

— Прошу, — сказал он, делая жест в сторону лестницы, ведущей вниз. — У меня есть несколько партий грузинского и китайского листа. Но предупреждаю: чай товар капризный. Его нужно выбирать руками, а не по бумагам.

Я улыбнулась.

— Именно поэтому я здесь.

В подвале было прохладно и сумрачно, и воздух был густо пропитан запахом чая. Вдоль стен стояли ряды деревянных ящиков, обтянутых холстиной, и на каждом была прикреплена бирка с названием партии и датой поставки. Я медленно пошла вдоль рядов, провела пальцами по крышкам ящиков, понюхала воздух. Эмир шёл рядом, не отставая, и я чувствовала его взгляд на своём затылке.

— Вот этот, — сказала я, остановившись у ящика с пометкой «Батум, июнь 1856».-Вскройте, пожалуйста.

Богданов кивнул и принялся снимать крышку. Когда доски отошли в сторону, я наклонилась и вдохнула аромат. Потом запустила руку в ящик, взяла щепотку листьев и растёрла их между пальцами.

— Лист крупный, скручен неравномерно, — пробормотала я, больше себе, чем окружающим. — Сушка неравномерная. Но аромат есть, и он неплохой. Дайте мне стакан горячей воды и чайник.

Богданов, всё ещё не до конца веря, что я знаю, что делаю, отдал распоряжение. Через несколько минут в подвале появился маленький столик с заварочным чайником, стаканом и горячей водой. Я выбрала несколько листьев, положила их в чайник и залила водой, соблюдая температуру. Заваривание заняло несколько минут, и всё это время я чувствовала на себе взгляды обоих мужчин: один сомневающийся, второй внимательный.

Когда чай был готов, я разлила его по стаканам и подала один Эмиру.

— Попробуйте.

Он взял стакан, помедлил, глядя на меня, и сделал глоток. Я следила за его лицом, и то, что я увидела, заставило меня улыбнуться: на его губах промелькнуло выражение, которое я не могла истолковать иначе, как приятное удивление.

— Это другой чай, — с изумлением произнёс он. — Не тот, что подают у нас.

— Это грузинский лист. Он не пересушен, и вода была правильной температуры. Поэтому он не горчит, а пахнет мёдом и сеном. — Я взяла свой стакан и сделала глоток, смакуя. — Вот таким должен быть чай, который мы будем выращивать в Ризе. Только ещё лучше. Потому что там, на черноморском побережье, климат для чая идеален.

Богданов, который всё это время стоял рядом, сложив руки на груди, вдруг крякнул.

— А вы, госпожа, и впрямь разбираетесь. Я думал, эмир-паша шутит, когда говорил, что жена у него чайный мастер. А оно вон как.

— Я не мастер, — ответила я, отставляя стакан. — Я технолог. Но для вас это слово, возможно, ничего не значит. Скажем так: я знаю, как сделать хороший чай, и я знаю, как вырастить хороший чай. А вы знаете, как его доставить и продать. Нам есть о чём поговорить.

Дальше начался тот самый разговор, ради которого я и приехала. Богданов, убедившись, что перед ним не пустоголовая барышня, а человек понимающий, раскрылся и принялся рассказывать о поставках, о ценах, о сложностях с пошлинами. Я слушала, задавала вопросы, уточняла, и время летело незаметно. Эмир почти не вмешивался, только изредка вставлял замечания о политической стороне дела. Но я чувствовала, что он не просто присутствует: он наблюдал за мной, и в его наблюдении было что-то, отчего мне становилось тепло и немного неловко.