Книга Чайная роза Босфора, страница 70 – Мария Шарикова

Эмир легко поднял меня на руки, словно я ничего не весила, и понёс к кровати. Опустил на прохладный шёлк покрывала, и я почувствовала, как прогибается подо мной матрас. Он лёг рядом, опираясь на локоть, и посмотрел на меня сверху вниз. В его взгляде было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Ты красивая, — прошептал он, проводя пальцем по моей щеке. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел!

— Ты говоришь это всем женщинам? — спросила я, пытаясь вернуть себе привычную иронию.

— Я никому этого не говорил, — ответил он серьёзно. — Только тебе.

И он снова поцеловал меня. На этот раз медленнее, глубже, и его руки начали медленно, неторопливо исследовать моё тело через ткань платья. Я выгнулась навстречу, чувствуя, как просыпается что-то древнее, что-то, что я так долго держала под замком.

Но где-то глубоко внутри всё ещё сидел страх. Тело настоящей Софьи никогда не знало мужчины, и я боялась не боли. Я боялась, что не смогу объяснить свою опытность, что выдам себя, что Эмир поймёт: перед ним не та женщина, за которую он меня принимает.

— Можно? — хрипло спросил он, касаясь застёжек на моём платье.

— Да, — выдохнула я. — Тебе можно всё.

Он расстегнул сначала одну застёжку, потом другую. Ткань скользнула с моих плеч, и я почувствовала прохладу воздуха на коже. Но мне не было холодно. Мне было жарко. Лёгкие и уверенные пальцы Эмира, спускались всё ниже, и я слышала собственное дыхание. Частое, прерывистое, чужое.

— Эмир, — прошептала я, и в этом имени было всё: просьба, согласие, обещание.

Он снял с меня остатки одежды, и я осталась обнажённой перед ним. Впервые в жизни я не чувствовала ни смущения, ни неловкости. Только странное, пьянящее чувство свободы. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни жадности, ни расчёта. Только восхищение, тёплое и глубокое.

— Ты прекрасна, — произнёс он с легкой хрипцой, и я поверила ему.

Потом он начал раздеваться сам, неторопливо, не сводя с меня глаз. Я видела его обнажённое тело, и это было совсем не то, что я могла себе представить. Он был сильным и в то же время уязвимым, и эта уязвимость тронула меня больше, чем его сила.

Он лёг рядом и снова начал целовать меня. Сперва в губы, потом в шею, в ключицы, спускаясь всё ниже. Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как под моими ладонями напрягаются его мышцы, как ускоряется его дыхание. Он касался меня так, словно я была чем-то драгоценным, чем-то, что нужно беречь, и это ощущение было новым и ошеломляющим.

— Софья, — прошептал он, поднимая голову. — Ты уверена? Мы можем остановиться.

Я на мгновение задумалась. В моей голове пронеслось сразу несколько мыслей. Первая, циничная, из двадцать первого века: «Ну наконец-то, интересно, как это будет в девятнадцатом веке. В сериалах всегда красиво, но в жизни обычно неловко и не так гладко». А вторая испуганная, из тела настоящей Софьи: «Это будет больно. И я не знаю, что делать». И третья, тихая, но самая сильная, из самого сердца: «Я хочу его. Несмотря ни на что, я хочу его».

— Не смей останавливаться, — ответила я, и он тихо рассмеялся.

Этот смех разрядил напряжение, и всё, что было после, стало проще и естественнее. Он вошёл в меня медленно, осторожно, и я почувствовала боль. Короткую, острую, а потом растворившуюся в чём-то другом. Я вцепилась в его плечи, закусив губу, чтобы не вскрикнуть. Он замер, почувствовав моё напряжение.