Книга Чайная роза Босфора, страница 72 – Мария Шарикова

— Ты смотришь на меня, — пробормотала она, не открывая глаз.

— Смотрю, — признался я. — Ты красивая, когда спишь.

— Это комплимент или жалоба на то, что я долго сплю?

— И то, и другое.

Софья открыла светлые глаза, посмотрела на меня. Потом потянулась, как кошка, и я почувствовал, как её нога под одеялом касается моей.

— Доброе утро, — хрипло прошептала она.

— Доброе.

— Ты всегда просыпаешься так рано?

— Всегда. Это привычка.

— Это плохая привычка. — Софья зевнула и перевернулась на спину. — Хорошо, что я не всегда её разделяю.

Я рассмеялся и притянул её к себе. Она не сопротивлялась. Напротив, устроилась у меня на груди, и я почувствовал, как её пальцы лениво рисуют что-то на моей коже.

— Ты не жалеешь? — спросил я, и мой голос прозвучал серьёзнее, чем я хотел.

Софья приподнялась на локте и посмотрела на меня с тем самым выражением, которое я так любил: со смесью иронии и нежности.

— Если бы я жалела, я бы не осталась. И не проснулась бы здесь. — Она немного помолчала, а потом спросила. ю:-А ты жалеешь?

— Ни капельке!

Она улыбнулась и опустила голову обратно мне на грудь. Мы лежали так ещё долго. Может быть, час, а может, и больше. За окном начинался новый день: слышались голоса слуг, где-то внизу гремели посудой… Но в моей спальне время словно остановилось. И я был благодарен этому мгновению больше, чем всем победам и наградам, которые получил за свою жизнь.

Потом Софья всё-таки встала. Она накинула на своё обнаженное тело мою рубашку. Это было так трогательно и так неожиданно, что я замер, глядя на неё.

— Здесь прекрасный вид, — сказала она, приблизившись к окну и глядя на Босфор. — Я раньше не замечала. Из моей комнаты всё выглядит иначе.

— Теперь это и твоя комната тоже, — сказал я, поднимаясь и подходя к ней сзади. — Конечно, если ты захочешь.

Софья обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я не смог прочитать. Потом она улыбнулась и кивнула.

— Я хочу…

Чуть позже мы вместе спустились к завтраку, и это было странно и правильно одновременно. Странно, потому что ещё неделю назад такое казалось невозможным. Правильно, потому что теперь иначе и быть не могло. Айше, сидевшая за столом с чашкой чая, подняла на нас глаза и замерла, как охотничья собака, почуявшая добычу. Её взгляд метнулся от меня к Софье, потом обратно, и на губах у неё заиграла такая откровенная улыбка, что я невольно нахмурился.

— Доброе утро, — пропела она. — Как спалось?

— Прекрасно, — ответил я ровно, садясь на своё место.

— А тебе, Софья?

— Тоже прекрасно, — ответила она, и голос её был спокоен, но я заметил, как порозовели её щёки.

Моя мать, сидевшая во главе стола, не сказала ни слова. Она лишь окинула нас долгим взглядом. Сначала меня, потом Софью, и вернулась к своей чашке кофе. Но я знал свою мать слишком хорошо, чтобы не заметить удовлетворения, промелькнувшего в её глазах. Она ждала этого. И, кажется, была довольна.

Завтрак прошёл спокойно, если не считать Айше, которая то и дело бросала на нас многозначительные взгляды. Лейла, как всегда, была сдержанна и деловита. Она что-то писала в своём блокноте, изредка поднимая голову, чтобы взять очередной кусок хлеба. И только когда я собрался уходить, она посмотрела на меня чуть дольше обычного.

— Эмир, — тихо сказала она, когда я проходил мимо. — Мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно.