Книга Фиктивная невеста графа, страница 9 – Калери Яллис

Зал зааплодировал. Кто-то выкрикнул поздравления, зазвенели бокалы. Анна вспомнила бал у Спицыных и то, как сбежала, даже не объяснив ничего и не осмелившись возразить. Сейчас же она стояла рядом с Николаем, чувствуя себя увереннее и спокойнее, хотя щеки ее все равно горели от излишнего внимания к ее персоне.

А потом Николай повернулся к Нифонтову, что жался у колоны уже без особого веселья в глазах.

— Господин Нифонтов, — произнес Николай. — Вы позволили себе публично объявить о помолвке с моей невестой, не имея на то ни права, ни ее согласия. А после распустили слух, что сами расторгли помолвку, выставив Анну Ильиничну в неподобающем свете. Я требую, чтобы вы прилюдно опровергли свою ложь и принесли моей невесте извинения.

Филипп Филиппович побледнел, неловко ставя бокал на поднос. Он оглянулся по сторонам, словно искал поддержки, но встречал только любопытные, насмешливые или холодные взгляды. Хозяин приема стоял в стороне, не вмешиваясь. Отказаться отвечать прилюдно на слова графа значило признать, что он врал, а при свидетелях, в доме его превосходительства, против графа он попросту не мог сказать ничего иного…

Нифонтов подошел. Медленно, словно каждый шаг стоил ему усилия. Остановился перед Анной.

— Анна Ильинична, — выдавил он. На его лице было что-то среднее между яростью и унижением. — Я… позволил себе лишнее. Прошу прощения за… за сказанное.

Анна смотрела на него и чувствовала странную смесь некого торжества и пустоты. Она подняла подбородок.

— Вы не просто позволили себе лишнее, Филипп Филиппович, — произнесла она. — Вы солгали. Прилюдно. Обо мне и о моей семье. И ежели вы полагаете, что одно слово прощения загладит это — вы ошибаетесь. Но я принимаю ваши извинения. Не потому, что прощаю, — она чуть помедлила, — а потому, что не желаю больше тратить на вас ни минуты.

Анна гордо развернулась и отошла, Николай прошел за ней, не одарив Нифонтова и намеком на взгляд. В зале снова зашумели и зааплодировали. Нифонтов, опозоренный прилюдно, поспешил скрыться с вечера.

Подошли Спицыны. Петр Иванович пожал Николаю руку, поздравил с помолвкой. Екатерина Михайловна одарила Анну благосклонным кивком, хотя сама Анна увидела в этом жесте тщательно отрепетированную любезность, нежели искренность.

В карете по дороге домой Анна молчала. Николай тоже не начинал разговор, чувствуя ее настроение.

— Вы не сказали мне, — произнесла девушка наконец, отстраненно глядя в окно.

— Не сказал, — просто констатировал мужчина.

— Почему?

— Не желал портить такой момент заранее, — ответил он. — Вы бы начали спорить, а то и вовсе отказались бы ехать, и все пошло бы прахом.

— То есть вы решили за меня, — Анна повернулась к нему, и глаза ее блеснули. — Опять. Вы все решаете сами, а я узнаю в последний момент.

— Я защищал вашу честь.

— Вы защищали свою гордость! — она повысила голос. — Вам нужно было, чтобы Нифонтов извинился при всех. Чтобы все видели, что граф Шереметьев не позволит себя обижать. А то, что мне придется стоять там, словно знамя вашей победы… Об этом вы даже не подумали!

— Анна... — Николай подался вперед, желая коснуться ее ладони.

— Нет, — девушка убрала руки и отвернулась к окну. — Не надо.

Он замолчал. Карета продолжала ехать по темным улицам, и они больше не говорили.