Книга Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба, страница 19 – Лев Ханин, Татьяна Юппи

— Ты не зря лекции Фрейда слушала в Вене, Лизавета! Поднабралась. Но Юлю попрошу не трогать. Мы из-за нее расстаемся. Это самая сильная любовь моей жизни. У меня не было никакого расчета с ней.

— Не было? Чтобы у тебя-то не было?! Не смешите мои тапочки.

Лиза могла бы поведать о некоторых наблюдениях ее папы еще по Константинополю, но поняла, что разговор с Лесовым принял уж очень низменный характер, а она не хотела пачкаться в грязи, напротив, она рассчитывала выйти из их поединка смиренно. Пускай Лесовой запомнит ее поверженной на колени, но благородной и достойной девушкой. Она всегда мысленно представляла себя девушкой, несмотря на свои 42 года, девушкой в стиле Тургенева, которого любила. К тому же он наверняка скоро пожалеет, что бросил ее. Ведь с ней можно обсудить самые разные темы, даже еврейский вопрос, с ней можно ругать большевиков и масонов и хвалить Директорию, все это они проделывали с Лесовым, когда его конфетно-букетные ухаживания перемежались со страстным сексом в гостинице «Негреску» на побережье Ниццы. Сначала он был очень открытый, а потом схлопнулся, как подержанный чемодан. Она видела, что он перестал ей доверять. И пусть! Это же именно чемодан без ручки. Она устала его нести. Но сама бы не бросила. Интересно, кто его натолкнул на воспоминания о Юле. Ведь за 9 лет он ни разу о ней не вспомнил. Кто-то пришел и резко напомнил о ней. Словно прочитав ее мысли, Лесовой снова занервничал и неожиданно для Лизы сам стал рассказывать. Она давно отвыкла от таких его откровений.

— Пойми меня, Лизяка. Я сам жалею, что нам придется расстаться. Я не один раз буду вспоминать тебя. И буду вспоминать только хорошее. Хотя было много неприятного, плохого.

— Что плохого я тебе сделала?

— Не перебивай! Я позавчера видел Юлиного брата. Потом тем же вечером ее отца. Я даже ночевал у него. Потом мне показалось, что я видел Юлю в их том дворе. Но нет, это была не она. Мистика, да и только. Меня все это бесконечно взволновало. Их отца я совсем не знал раньше. Он предлагает к нему заезжать. Мне не разрулить эти проблемы.

— Какие конкретно проблемы? Я могу чем-то помочь? – Лиза утерла слезы и с робкой надеждой посмотрела на Лесового.

«Еще один акт благотворительности? Да не вынесу я ее благодеяний», – подумал Лесовой. Ему вконец надоело. Ему захотелось забежать в рюмочную за углом, как когда-то Герцену в его «Былом и думах».

— Никакие! Нет проблем! Нет проблем! Одно я только понял: Юля мне дорога по-прежнему. Парадокс, но горький парадокс. Я, собственно, никого и не любил так, как ее.

— Это твоя первая женщина? Натурально так и бывает, первых любят сильнее всего, – Лиза попыталась словно успокоить себя – в очередной раз.

— Первая! Смеешься? То ли пятая, то ли седьмая. Но вот как-то так получилось. Фрейда не проходил, не знаю, почему же так. Тайна сия великая есть.

— Физическая близость разве не привязывает? – опять заплакав, но уже без рыданий, спросила Лиза.

— Меня не привязывает. Если ты хочешь про себя спросить, то нет. Да и ты ничего особенного из себя не представляешь.

— Про себя я не спрашивала! Опять бьешь ниже пояса! Я и говорю, ты нарциссист. Сейчас ты занимаешься обесцениванием меня. Хорош гусь! Иди от меня на все четыре стороны. Вещи твои все сложу завтра в Илюшкин чемодан, и он тебе отдаст их завтра.