Книга Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба, страница 22 – Лев Ханин, Татьяна Юппи

— Ну, во‑первых, я там просто работаю. Секретарем-стенографисткой. Им как раз нужно, чтобы секретарь не лез в идеологические бои, а то может что-то не так записать, или перевести, или запротоколировать. Намеренно. Другую работу я не найду, хотя я знаю еще и испанский язык благодаря мужу. Здесь же, во Франции, огромная безработица. Во-вторых – и это самое главное – я с большевиками кучкуюсь, или стыкуюсь, как это лучше по-русски сказать, из-за отца. Мне кажется, я так к нему ближе. Я лучше его понимаю. Но теперь уже никогда окончательно не пойму. Что-то еще пойму со временем, но в целом – нет. Ужасная судьба отца и сына: жить розно и в разлуке умереть. А с дочками это еще сильнее.

— Что сильнее? Спрашиваю вас так потому, что у меня в России дочь. Совсем юное существо. 15 лет! У меня ее подло отнял один человек. И позавчера я увидел его. Он меня еще в чем-то нагло обвиняет. Постыдился бы сам! – Лесовой позвал пальцем хозяина, чтобы принесли вторую высокую рюмку перно. – Все семейство это отняло у меня ребенка. Бестактные и безжалостные. Я ранен в борьбе с царизмом, я контужен, я хром. Через что пришлось пройти! А сегодня комедь продолжается! Моя гражданская жена вдруг заявила, что ей надоело мое безделье и безденежье. У нее-де и самой уже ничего нет, чтобы меня содержать. Сколько я вложил в нее и в ее сыночка-оболтуса. Правильно говорил Александр Дюма-папаша, есть такие благодеяния, на которые можно ответить только черной неблагодарностью. Вот они мне и ответили.

— Товарищ Лесовой, успокойтесь. Если Вам негде ночевать, я подумаю, где вас уложить и даже пожить вам дать на время. У себя я не могу. Я до некоторой степени все-таки замужем, хотя муж опять в своей Испании. Он горячий, как все испанцы. Если что узнает, мне несдобровать. Подождите меня здесь.

Она прошла в конторку хозяина и что-то горячо стала ему говорить, потом вернулась к Лесовому. Тот поник головой, но тем не менее был потрясен красотой ее длинных и абсолютно прямых, почти балетных ног. Матильда Кшесинская отдыхает. Хотя у той вроде ноги короткие были.

— Товарищ Лесовой, у Анри здесь комнатка для гостей, ее как раз готовили к ремонту, она на втором этаже. Там полный бардак, разруха, ну, знаете, как бывает перед ремонтом. Он вас может там поселить, он даже отложит ремонт. Ну, конечно, ненадолго. А потом мы у товарищей повыспрашиваем, для одинокого мужчины место у кого-нибудь найдется, мы же камарады все, – Мартина говорила медленно, монотонно и спокойно, не переставая утирать глаза, теперь уже бумажными нежными салфетками с цветочками.

Она провела его на второй этаж, уверенно держа за спину, потому что он практически падал от выпитого. Там его уже ждал Анри (хозяин). За шкафом была постелена скромная лежанка с белоснежным накрахмаленным бельем.

— Гражданин кантона Ури висел за стенкой! – неожиданно для Мартины проскандировал Лесовой. – Кстати, вы гражданочка какой страны? Или апатрид с паспортом Нансена?

Арно не понимал русского и растерянно улыбнулся. Мартина пожала плечами. Оба они быстро уложили Лесового, лежанка оказалась коротковата для него. Мартина подложила высокую подушку и разместила голову Лесового набок.

— Вы тут присматривайте за ним, а то вдруг стошнит, – попросила она Анри и вскоре исчезла. Анри поставил медный тазик на тумбочку и тоже исчез.