Книга Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба, страница 25 – Лев Ханин, Татьяна Юппи

А та между тем ничего не понимала. Она немного обиделась, что Галя не встретила ее на самом вокзале в Лорэге, как вроде бы обещала маме: чемодан был тяжелый, и Лена надеялась на французского мужа Галины (мама называла его «наш французский муж»). Точнее, на его то ли «Пежо», то ли «Рено». Но обиды не выказала. Ведь французу было теперь за 80, а Гале около 70. От Гали пахло легким винцом, бордовая бутылка в середине стола бросалась в глаза. Но что же это за сборище с вязальными спицами?

Галя на своем немного деревянном французском попрощалась с вязальным кружком (дама в дымчатом почему-то слегка скривилась лицом) и повела племянницу в свой незатейливый домик через два квартала от места сборища любителей вязания. На снимке, который Галя давно присылала по электронной почте, она стояла в обнимку с нашим французским мужем на фоне довольно шикарного старинного дома с фронтонами и затейливыми треугольниками под крышей: цветущая, красивая, счастливая, с обаятельной и хорошо отработанной улыбкой профессиональной актрисы.

Галя и была актрисой: в Питере она училась в Герценовском педуниверситете (по специальности «русская филология») и очень серьезно-истово в тамошней театральной студии на факультете общественных профессий, таким образом, она получила два диплома и потом, после возвращения в Новосибирск, успевала преподавать в школе, а вечерами играть на самодеятельной сцене при Дворце культуры металлургов. Театральный стиль очень помогал ей на уроках литературы и русского: дети любили ее за доброжелательные, изящные манеры, выразительность голоса и за красивые, но вполне себе натуральные жесты.

Потом она вышла замуж за своего русского мужа, родила от него двух дочек, вроде бы ей стало не до театра, но она была человек-огонь, человек-энергия, как она сама себя аттестовала, и когда дочки немного подросли, она вернулась и в школу, и в театр, тот ее последний театр был частным, существующим на деньги какого-то мецената – нового русского. Она участвовала в спектаклях время от времени, чтобы держать форму, главное же для нее была школа.

Дочки отучились тоже в педуниверситете, вообще весь клан Аристовых по женской линии заканчивал педуниверситеты, и Лена, кстати, тоже. Кузины Оля и Уля закончили французское отделение, наверняка с дальним прицелом. Еще совсем молодые, они повыскакивали замуж за французов и укатили на юг Франции. Лена мало зналась с ними (не нарочито! Просто у каждого своя жизнь), но ее удивляло, что они, в отличие от мамы своей, не только не были красотками, но, представьте, были едва ли не уродками. В кого они такие пошли? Русский муж тети Гали был довольно видный мужчина, настоящий полковник, но уже после убытия дочек на постоянку во Францию приключилось в этой семье форменное несчастье, которое и повлекло Галю тоже к заморским каштанам, поближе к дочкам.

В 50 лет она вышла замуж за этого вот французского мужа, которого нашла по Интернету (переписывались на английском), лет на 14 старше себя, он только что вышел на пенсию (был директором школы), в процессе адаптации к новой замужней жизни Галя активно обращала на себя внимание французских поклонников, которые были в восторге от ее моложавой грации.

Мама осуждающе говорила, что не исключались и легкие флирты на стороне, но после каждого демарша с новым кавалером Галя уверяла (в очередной раз), что ее французский муж Кристиан надежен, как скала, в отличие от этих вертопрахов, хотя сам и raleur (ворчун).