Книга Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба, страница 26 – Лев Ханин, Татьяна Юппи

Лена после нескольких лет Галиной французской жизни с нашим французским мужем была у них в гостях (единственная из всей семьи). Кристиан был, естественно, неказист, толстоват и некрасиво, болезненно старел, Галя на его фоне смотрелась ничуть не хуже какой-нибудь Мишель Мерсье, он должен был быть счастлив с ней. Но тогда, 14 лет назад, их апартаменты были другие. И вообще, Лена ничего не понимала.

Галя, слегка (но при этом, впрочем, грациозно) пошатываясь, впустила ее в свою крошечную квартирешку-студио (как они уместятся вдвоем? А та квартира была 4‑комнатная), энергично вкатила ее чемодан, указала на кресло-кровать, которое она раскроет на ночь, усадила за журнальный столик и побросала на него живописные салфетки, какое-то фабричное печенье (вроде «Лулу») и стала открывать штопором подарочную бутылку некоего бордо. Лена никогда не пила и, честно, уж очень хотелось кушать, а вовсе не пить. Как она все забыла? Где Кристиан?

Он в те поры сначала угощал Галю французским винцом, вводя, так сказать, ее в курс дела на тему «Что такое французское искусство жить», потом понял, что нравление алкоголя для Гали заходит слишком глубоко, стал отнимать у нее бокалы, но уже было поздно. Галя впадала одновременно в запой, который длился сутками, и в депрессию. Надо было лечиться. Еще влюбленный в нее Кристиан захотел принимать какие-то медицинские меры, но на этой печальной ноте Лена уехала домой в Питер. Потом Галя написала маме, что она взялась за ум и не пьет теперь.

«Я не пью теперь», – это очень расхожая фраза, но мама вроде поверила. Вот сейчас Лене стало кое-что понятно. Невооруженным глазом заметно, что Кристиан теперь ушел от Гали. Что такое развод, он знал и пережил неоднократно: Галя была его четвертой женой. Обстановка в студио была очень скромной, что и говорить. Галя в непривычной для нее сбивчивой манере вдруг стала объяснять, что это за кружок вязания был.

— Это наш Красный Крест. Я там работаю. Волонтером. Это значит без денег. Но кое-какая выгода есть. Во-первых, моральная. Я кому-то нужный человек. Потом, я в коллективе. А то иначе сидела бы, как сыч, в этой келье, пила, курила кальян и теряла бы остатки разума. Одинокому пожилому человеку нужно общество и творчество. Творчество – это вязание для новорожденных сироток! О нем попозже. Мне только не нравится, что из акрилика. Я хотела бы из натуральных ниток, но наша мадам Семелль, ты ее видела, вся в газовой одежде, она любит синтетику. Есть и маленький материальный профит. Раз в месяц приходит грузовик с новой одеждой. Для наших обитателей. Мы всех одеваем и тем не менее у нас остается. Особенно на таких маленьких, как я! Я плачу за каждую шмутку один евро. Они же все огромные, эти беженцы из Африки. Что мужчины, что женщины. Но мужчин во сто крат больше. Представляешь, куча одиноких молодых мужиков. Как это ненормально! Женщине там полный абзац. Замужней или одинокой, без разницы. Они же в лагере живут. Скопом. Мужики отдельно от женщин, а для семейных вообще особые отсеки. И что ты думаешь? Муж отлучается, они могут подкрасться и жену изнасиловать! Я не говорю про одиноких девушек. Те даже специально себя уродуют, чтобы никто не приставал. Так ведь не с лица воду пить. Достанут и уродку.

— А куда смотрит охрана? И второй вопрос. Тетя Галечка, извините за бестактность, но где Кристиан? Вроде у вас другая квартира была, – вставила свои вопросы Лена.