Книга Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба, страница 24 – Лев Ханин, Татьяна Юппи

— Не поняла. Ради этой цели везти Лесового в Россию? Надеюсь, его не будут убивать, он уже совсем беспомощный и больной. И не возлагайте дальнейшие действия на меня.

— В любом случае убивать будешь не ты, – посерьезнел Виталик. – И учти, это как в русской сказке: за битого двух небитых дают. Забыла букварь?

Николя теперь решил пнуть под столом Виталика, чтобы тот снизил накал непонятных угроз.

— Опять убивать и убивать! Вы еще ни разу не давали мне таких поручений, – Ольга решила парировать спокойно, хотя Виталик уже начал раздражать ее.

— Оля, помнишь Емельяна Кудряшова? – спокойно вмешался Николя. – Солярного братца? Его убил Неханович. Доказано. А старший Кудряшов теперь большой человек в Директории, отвечает за всю внешнюю разведку. Другой его сын – Георгий – просто серый кардинал. Они давно от нас добиваются Нехановича. Обещают вообще прервать финансирование, если мы не… Представляешь, что будет, если перережут канаты? Нам также известно, что стоит задача доставить кое-кого из Турции, из Болгарии, из Сербии. Задача не наша. Но им там тоже перережут канаты, если что. Эра милосердия еще не началась. Все было так недавно!

— Недавно? – поразилась Ольга. – И неужели вы не оставите его в живых? – Она могла артистично разыгрывать удивление. Образование ей это позволяло. Она пристально посмотрела на Колю, стараясь спрятать искру обожания, горящую в ее глазах. Еще несколько лет, и она превратится в спокойную холодную француженку. Не за горами еще одна великая война, она заставит нас всех постареть раньше, забыть про свой пол, на фоне животного страха за жизнь, страха перед незнакомым оружием гуннов, жаждущих реванша. Русская восторженная девушка в ней умрет, а пока она позволяет себе Его безумно любить, тщательно скрывая свои чувства, впрочем, все равно Он их не замечает, Он не нуждается в них. Разве что молитвы не повредят. Но век-волкодав раздавит и свечу перед иконой, и монахинь в подвале Сакре-Кер.

— Убивать или не убивать – это решает Директория, – смущенно и нелепо отвернувшись, прошептал Николя, вложив в эти слова все-таки больше чувств, чем Виталик ^[2].

— Проходите, она сейчас немного занята. Нам надо скорее закончить нашу миссию на сегодня. Сегодня в родильном отделении Лорэгесской больнички родилось аж 5 малышей. Все из Красного Креста. Значит, наверняка от всех откажутся мамаши, – без привычного уху французского приветствия, суховато промолвила дама в богатых синтетических дымчатых одеждах и провела Лену в крошечную то ли библиотеку, то ли залу для встреч. Лена поняла ее дискурс весьма приблизительно, ибо не сильна в устном французском. Хорошо, что темная южная мартовская ночь еще не обрушилась на этот зальчик с книжками. Естественное, из окон, освещение было вполне сносным.

Лена была близоруко-астигматичная молодая женщина, как почти все (уже теперь немногочисленные) ботаники-студенты-аспиранты, жадные до новых знаний, пишущие бесконечные дипломы и прочие теоретические работы, сидя за своими маками, асерами и прочими ноутами, а также за кассовыми аппаратами. Наша плохо видящая героиня работала продавцом в питерском магазине «Рукодельница» и писала диссертацию, однако четко различила среди сидящих за столом дамочек со спицами (одна дамочка оказалась даже молодым парнем в шотландской юбке) свою тетю Галю, с которой не виделась почти 15 лет. Она как раз сидела рядом с этим шотландцем! Заметно постаревшая Галя вспыхнула при виде Лены, вскочила, отбросив спицы, и стала обнимать и целовать племяшку.