Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 30 – Галина Колоскова

— Я помню, — шепчет она. — Я всегда буду помнить. Вы меня спасли.

— А теперь скажи мне, Катя. — Я смотрю ей прямо в глаза. — Ты решила, что лучшее, что ты можешь сделать со спасённой жизнью, — это разрушить мою семью?

Она вздрагивает, будто я ударила её. Из больших глаз с новой силой текут слёзы, она пытается что-то сказать, но получается бессвязное бормотание.

— Я не... я не хотела... я не думала...

— Ты не думала, — повторяю я. — Конечно, ты не думала. Тебе двадцать лет, Катя. Ты живёшь чувствами, эмоциями, гормонами. Ты не думаешь о последствиях. Ты просто хочешь быть счастливой. Любой ценой. Зная насколько хрупка эта жизнь

Она молчит. Только плачет.

— А я тебя предупреждала, — продолжаю я. Голос всё ещё ровный, хотя внутри начинает подниматься горячая горечь. — Когда выписывала, я говорила: живи осторожно, береги себя, не рискуй. Я думала о твоём здоровье. А ты...

Задыхаюсь. Не могу дальше.

— Ася Григорьевна, простите меня, — шепчет она. — Я дура. Я всё понимаю. Я уйду от него. Я обещаю. Я просто... я не знала, как вам в глаза смотреть. Я пришла, чтобы вы знали — я уйду! Я не хотела вам зла.

Смотрю на неё. На её заплаканное лицо, на дрожащие губы, на эту дурацкую позу провинившейся девочки. И вдруг понимаю: она действительно не хотела. Она просто жила. Жила, как умела. Как ей казалось правильным.

— Катя, — произношу тихо. — Ты ничего мне не должна. И уходить от него не надо.

Она поднимает на меня глаза, удивлённые, непонимающие.

— Если ты его любишь — живи с ним. Строй свою жизнь. Это твой выбор. Я не буду тебя останавливать.

— Но как же... — лепечет она. — Ваша семья...

— Моей семьи больше нет. И не ты её разрушила. Выбор сделал Антон. Пятнадцать лет брака, и он выбрал тебя. Значит, так должно быть.

Она смотрит на меня, и в её глазах — такая растерянность, такое детское непонимание, что мне становится почти смешно.

— Иди домой, Катя. — Я поправляю сумку на плече. — Замёрзла совсем. Вон, нос красный, руки трясутся. Иди.

Разворачиваюсь и шагаю к машине. Слышу за спиной её тихое:

— Ася Григорьевна, простите...

Не оборачиваюсь.

Сажусь в машину, завожу двигатель. Смотрю перед собой сквозь лобовое стекло. На улице пусто, только фонари горят и редкие прохожие торопятся домой.

Катя всё стоит у входа. Маленькая, жалкая, сжимает сумку. Потом медленно идёт к остановке.

Я смотрю на неё и думаю: какая же она ещё ребёнок. Совсем ребёнок. Который влюбился, как влюбляются в двадцать лет — безоглядно, глупо, на всю катушку. И который даже не понимает, во что ввязался.

Мне хватило долгих бессонных ночей, чтоб разложить прошлое и настоящее с ним по полочкам. Даже сейчас я размышляю скорее для себя, чтоб поставить последнюю жирную точку.

Антон. Мой бывший муж. Кто знает его лучше меня? Между Катей и им пятнадцать лет разницы, груз прошлого, привычки, которые не изменить, характер, который уже сформирован. Она думает, что будет счастлива. Она не знает, что через год, когда пройдёт первая страсть, он начнёт раздражаться на её молодость, на её неопытность, на её попытки быть идеальной. Она не знает, что он эгоист. Что привык, чтобы всё крутилось вокруг него. Что изменив однажды, с лёгкостью сделает это дважды, трижды. Что такие как он никогда не меняются, только приспосабливаются.