Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 32 – Галина Колоскова

Он подходит, хватает меня за руку выше локтя. Пальцы сжимаются больным захватом.

— Ася, я требую разговора! — Голос злой, нервный, не тот мягкий и виноватый, каким разговаривал по телефону. — Ты не имеешь права просто исчезнуть!

Смотрю на его руку. На пальцы, гладившие когда-то меня по щеке. Теперь они впиваются в руку, оставляя синяки.

— Отпусти, — упрямо опускаю голову.

— Нет! — Он сжимает сильнее. — Мы поговорим. Сейчас.

Срываюсь на шипение:

— Антон, отпусти! Мне больно.

Он смотрит, нахмурив лоб. В потемневших глазах — злость смешалась с растерянностью.

— Ты думаешь, я тебя отпущу? — цедит сквозь зубы. — Пятнадцать лет, Ася! Пятнадцать лет мы вместе. И ты просто уходишь? Без разговора, без объяснений?

— Я всё объяснила по телефону.

— По телефону? — Он усмехается, но усмешка выходит злая. — Ты бросила меня по телефону? Серьёзно?

Вырываю руку. Резко, с силой, на которую и не думала, что способна. Он с удивлением отпускает. Усмехаюсь. Новая Ася полна сюрпризов.

— Я не бросала тебя, Антон, — стараюсь говорить ровно, хотя внутри всё дрожит. — Ты сам сделал выбор. Я была вынуждена принять его.

— Какой выбор? — Он делает шаг ко мне. — Ты видела нас в кафе и решила, что я тебе изменяю? Мы просто разговаривали!

Смотрю на его красивое лицо, на наигранную обиду. Неужели он правда думает, что я поверю. Что снова куплюсь на его ложь. Настолько привык изворачиваться, что совершенно забыл, какой я бываю, если меня обмануть?

— Антон, не надо. — Качаю головой. — Я не вчера родилась. Я видела, как ты на неё смотрел и, как она на тебя смотрела. Ты не привёл бы в дом женщину которая тебе безразлична.

Он замирает. В его глазах мелькает досада с растерянностью, но быстро исчезает, сменяясь привычной уверенностью.

— Ася, послушай. — Он делает шаг ко мне, говорит быстро, сбивчиво. — Она для меня ничего не значит. Совсем. Понимаешь? Катя просто... она влюбилась в меня как кошка. Мне нравится, что она смотрит на меня с обожанием. Ты сама знаешь насколько Катя хрупкая, беззащитная, нуждается в опеке. Мужчинам нравится ощущать себя защитниками. Но это не любовь, Ася, а жалость, желание заботиться.

Я молча гляжу на него.

— А ты... — продолжает он. — Ты как танк, прёшь вперёд, не замечая ничего вокруг. Только работа, пациенты и твоя хирургия. Я для тебя всегда на десятом месте! А Катя — она смотрит на меня так, будто я бог. И я...

— И ты решил, что имеешь право гульнуть, — заканчиваю за него. — Что танки не заслуживают верности. Жена сильная, а сильным можно изменять, да? Думаешь, сильные не чувствуют боли?

— Я не это имел в виду, — перебивает он. — Хочу сказать, что согласен тебя простить.

Смотрю на него в изумлении. Не верю своим ушам. Переспрашиваю:

— Простить? Ты согласен меня простить?

— Да. — Он кивает. — Если ты вернёшься в наш дом. Если перестанешь работать сутками. Если будешь дома, с семьёй. Я готов забыть твой побег и начать заново.

Он стоит передо мной, красивый, уверенный, и говорит это так, словно делает мне одолжение. Не он собирается извиняться, умолять простить, а я должна упасть на колени и благодарить, что меня поймут и простят.

С трудом сдерживаю смех.

— Антон. Ты правда думаешь, что я вернусь к тебе? После всего?

— Ася...

— Нет, ты послушай… — Выставляю ладонь, останавливая его. — Я была тебе верна. Родила сына. Ночами не спала, когда он болел. Работала как лошадь, чтобы у нас всё было. Создавала дом, в котором тебе было хорошо. А ты привёл в него молодую, глупую, удобную. И заявляешь, что готов меня простить, за то, что я не согласилась стерпеть твою измену?