Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 50 – Галина Колоскова

Антон.

Стоит в конце коридора, с букетом роз. Вид самоуверенный, пуп Земли, да и только. Увидев нас, замирает. Недовольно смотрит на наши руки, на то, как близко мы сидим.

— Ася, — говорит слишком громко. — Мне сказали, ты здесь. Я пришёл поговорить.

Встаю. Иду к нему. Чувствую взгляд Рустама спиной.

— Антон, я сказала всё по телефону. Не заставляй меня позориться и ставить запрет на твои посещения.

— Ася, я пришёл не просто так. Хочу, чтоб ты вернулась домой. Нам незачем разводиться. Кати нет, я её выгнал. Я понял, что ты одна мне нужна.

Смотрю на него. На его красивое лицо, на взгляд хозяина, пришедшего забрать собачку, отданную на передержку. И внутри — тишина.

— Я знаю, что ты её выгнал. Она приходила в больницу. Извинялась.

Он выглядит оторопевшим. Благостная новость не поразила меня до счастливых слёз.

— Ася...

Устала повторять одно и то же, но приходится:

— Ты сделал выбор, Антон. Я его приняла. Через неделю развод. Не выдумывай причин затягивать заседание. Я хочу покончить с этим.

— Ася, прошу...

— Всё, Антон. Не приходи больше.

Разворачиваюсь и иду обратно. Рустам стоит у поста, смотрит на меня. В карих глазах — вопрос.

Антон смотрит на него. Потом на меня.

— Ты с ним? — голос злой. — Поэтому не возвращаешься?

Не хватало ещё устроить скандал на потеху медперсонала. Цежу сквозь зубы, чтоб стало понятно:

— Я не возвращаюсь, потому что ты предал меня. А с кем я или ни с кем — тебя не касается.

— Ася...

— Уходи, Антон.

Он стоит, сжав букет до хруста стеблей. Потом бросает цветы на пол и уходит.

Сердце громко стучит. Ненавижу скандалы, особенно публичные. Особенно, если ничего не чувствую к тому, кто пытается их устроить. Ничего кроме досады не ощущаю. Прислоняюсь к стене. Рустам встаёт рядом.

— Ты как? — спрашивает тихо.

— Всё хорошо. — Смотрю на того, чья реакция для меня важна. — Ты слышал?

— Слышал.

— И что думаешь? — хочу услышать, что для него я важна.

Он смотрит на меня. В его глазах — свет. Тёплый, живой, настоящий.

— Думаю, что ты сильная. И что я рядом. И что никому тебя не отдам.

Выдыхаю, но мысли о соперницах не отпускают.

— Даже Ирине? — вырывается у меня ни к месту.

Он с трудом сдерживает смех.

— Особенно Ирине. Хотя не думаю, что она этого хочет.

— Ты с ней поговоришь? — закрываю глаза. Что я делаю? Вмешиваюсь в процесс работы. Становится стыдно.

— Обязательно. Завтра. Скажу, что она хороший специалист, но в следующий раз в операционной будет работать по моему прямому распоряжению. И только тогда, когда нет других вариантов.

— Ты не обязан...

— Обязан. — Он берёт меня за руку. — Потому что ты важнее.

Молчу. Смотрю на него.

— Рустам, — говорю тихо.

— Что?

— Я тебя... — не договариваю. Не имею права. Чёртова порядочность не даёт говорить.

Он ждёт. Не торопит.

Хмурюсь:

— Потом. Не сейчас. После развода.

— Я подожду, — отвечает он. — Я умею ждать.

Мы стоим в коридоре. Рядом. За окнами уже темно.

— Иди отдыхай, — говорит он. — Завтра новый день.

— А ты?

— А я посижу. Пациенты требуют.

— Не уходи.

Он смотрит на меня.

— Останусь.

Мы садимся на стулья у поста. Сидим молча. В коридоре тихо, только редкие шаги медсестёр.

И внутри — не усталость, не пустота, не боль. Только тепло. И он рядом.

Завтра будет новый день. И мы будем в нём. Вместе.