Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 51 – Галина Колоскова

Ночь после ДТП мы проводим в больнице.

Я проверяю дренажи, смотрю анализы. Мужчина с разрывом селезёнки пытается приподняться.

— Тише, — успокаиваю. — Всё хорошо. Операция прошла успешно. Сейчас главное — лежать спокойно и дышать.

Он пытается улыбнуться. Не получается, губы дрожат. Я поправляю капельницу, проверяю показатели, задерживаю взгляд на экране монитора. Всё в норме. Медсестра суетится рядом, поправляет подушку, пишет в картах, покусывая колпачок ручки.

— Ася Григорьевна, — шепчет она, — вы бы пошли отдохнули.

— Потом.

— Двенадцатый час, — она смотрит на часы над дверью. — Спать надо.

— Потом. Я ещё к парню зайду, с травмой живота.

Она вздыхает, качает головой, но не спорит. Уходит, бесшумно ступая по плитке.

Выхожу в коридор.

Тихо. Только лампы дневного света жужжат, да где-то в конце коридора шаги ночной медсестры. Пахнет антисептиком, и чем-то сладковатым, из ординаторской, наверное, опять кофе греют. Иду к парню, смотрю показатели. Тоже стабилен.

Возвращаюсь. И вижу Рустама. Он стоит у поста, листает истории, хмурится, что-то помечает ручкой. Увидев меня кивает. Киваю в ответ. И иду дальше.

Через полчаса мы снова встречаемся у реанимации. Он выходит от своего пациента, я захожу к своему. Задеваем в дверях друг друга плечами. Я отступаю на шаг, смотрю в пол. Не хочу давать повод для сплетен.

— Волина.

— Каримов.

И всё. Прохожу дальше, чувствуя его взгляд на спине.

В ординаторской пытаюсь читать протоколы. Строчки плывут перед глазами. Мысли не здесь. Они там — в коридоре, на посту, в каждой точке, где могу встретить его. Смотрю в окно, вижу его отражение в стекле — хотя там никого нет.

Дежурная медсестра приносит чай. Ставит передо мной, гремит кружкой, садится напротив, заглядывает в лицо.

— Ася Григорьевна, вы чего такая?

— Какая?

— Сами не своя. — Любопытство в глазах. — И Каримов здесь, хоть сегодня не он дежурный.

Вот так и рождаются сплетни. Отодвигаю кружку.

— Таня, иди работай.

— Иду, иду, — она задерживается у двери, оборачивается. — Ася Григорьевна, может, вы пойдёте домой?

— Таня!

Она улыбается и исчезает. Я смотрю на дверь, потом на кружку. Встаю, выхожу в коридор.

Он стоит у окна в торце. Спиной ко мне, руки в карманах халата. Я подхожу, останавливаюсь рядом. Он не оборачивается.

— Тоже не спится? — спрашивает, глядя на ночной город.

— Не могу, — отвечаю. — Адреналин не отпускает.

— Знакомо. — Он усмехается, поворачивает голову ко мне. — Я после каждой тяжёлой операции так. Жена говорила: ты как заведённый, пока не упадёшь.

Молчу. Смотрю на его профиль. В свете ночных фонарей его лицо кажется старше, жёстче. Тени под глазами, складка между бровей. Седина на висках.

— Рустам, — говорю вдруг.

— М?

— А что у тебя за пациент сейчас? Тот, после аневризмы?

— Стабилен.

Внизу, на улице, сигналит машина. Где-то в здании хлопнула дверь — далеко, этажом выше. Слышно, как лифт открывается, гудит, закрывается.

— Ты чего не уходишь? — спрашиваю.

— А ты? — он смотрит на меня.

У него глаза тёмные, почти чёрные в этом свете. После недавнего откровения чувствую неловкость. Мы оба знаем, почему не уходим. Но вслух не говорим.

В конце коридора появляется Ирина. В руках — стопка карт, прижимает их к груди. Увидела нас — замедлила шаг, будто колеблется. Кладёт карты на столик поста. Поправляет волосы быстрым движением.