Книга Отец по ошибке, страница 72 – Лена Рэм

— Нет. С ней всё в порядке?

— О, извините. Но я не могу раскрывать данные о пациентке посторонним людям.

Я поднялся и, даже не думая о приличиях, схватил её за рукав.

— Так, уважаемый. Держите себя в руках, иначе я вызову охрану!

— Прошу, мне нужно знать. Я не муж, но я привёз Веру сюда, и я отец её ребёнка.

Рамиля Фаридовна задержала на мне сосредоточенный взгляд и даже перестала вырываться.

— Кхм… понятно. А говорите, что не муж. Непорядок, но всё ещё успеете поправить.

Сказала она абсолютно серьёзно и неожиданно подмигнула мне. Женщина аккуратно выдернула свой рукав из моей сведённой судорогой руки и чуть подтолкнула меня назад, кивком указав на скамейку. Я молча послушался, она села рядом, с интересом меня разглядывая.

— С ребёнком и беременной сейчас всё хорошо, но угроза ещё не миновала. Вашей «не жене» необходим покой и бережный уход. И, разумеется, никаких стрессов! Тонус матки — это вообще не шутка. Сегодня мы ещё понаблюдаем Веру Егоровну в клинике, завтра сможете забрать домой. Я выпишу назначение… есть несколько новых хороших препаратов… — сказала она, достав из кармана ручку и небольшой блок со стикерами, после чего принялась быстро писать на нём мелким, неожиданно разборчивым почерком, — Дорогие, конечно, и редкие, но мне почему-то кажется, что для вас это не будет проблемой… Вот. Если будете соблюдать режим, назначение, а также будете регулярно водить свою «не жену» на осмотры, то всё будет хорошо.

Я схватил протянутый ею листок, словно это был мой персональный билет в жизнь. Словно она сказала, что благодаря ему моя смерть отменяется.

— Спасибо… Спасибо вам большое!

— Ну а с вами-то, что не так? — спросила она с явным укором, а потом вдруг коснулась тыльной стороной руки моего лба, а потом оттянула вниз одно веко. — Вы что-то приняли? Потливость, тургор кожи понижен, зрачки расширены… на последствия стресса не похоже.

Я растерялся.

— Да… обезболивающее. Сильное. У меня… рак.

Странно, но за последние сутки мне пришлось признаться в этом едва ли не большему количеству людей, чем за всё время с тех пор, как я узнал о своём диагнозе.

— Да? — удивилась врач, — А мне кажется, больше похоже на интоксикацию.

Я криво усмехнулся.

— А вы разве онколог?

— Нет. И даже не токсиколог. Я гинеколог. Но до того, как окончательно определиться со специальностью, четыре года проработала в токсикологии лаборантом. И все же вы правы, это точно не моё дело. Только очень вас прошу, не садитесь за руль в таком состоянии.

С этими словами она встала и спешно направилась обратно, в закрытое для посещения хирургическое отделение, а я, спохватившись, окликнул её в самый последний момент:

— Рамиля Фаридовна, простите, а можно мне к Вере?

Врач окинула меня суровым оценивающим взглядом и безапелляционно заключила:

— Не в таком виде. Езжайте домой, приведите себя в порядок, выспитесь. А завтра утром приезжайте, заодно и «не жену» свою заберёте, тоже выспавшуюся и отдохнувшую.

Мне не хотелось возвращаться домой, не проведав её, но всё же так я и сделал. А наутро, едва клиника открылась, уже стоял на её пороге с букетом. Правда, с ним меня не пустили, пришлось оставить в машине. Сказали, что в клинике обширная противоаллергическая практика и люди, ложащиеся на комплексное обследование, ходят по тем же коридорам, что и пройду я по пути к палате, в которой лежит Вера. Пришлось подчиниться.