Книга Отец по ошибке, страница 73 – Лена Рэм

Когда я пришёл, она уже не спала. Сидела за приставным столиком, свесив с больничной кровати ноги, и неуверенно ковырялась вилкой во фруктовом салате. Мне показалось, что она была мне рада… по крайней мере, Вера нашла в себе силы улыбнуться, когда я вошёл. Несмотря на вчерашнее…

— Привет.

— Привет. Как ты себя чувствуешь?

Вера снова улыбнулась и одним пальцем отодвинула от себя приставной столик. Судя по тому, что практически весь завтрак остался на подносе, аппетита у неё не было от слова совсем. Впрочем, и я сегодня утром не смог впихнуть в себя ничего, кроме кофе.

— Хорошо. Ничего не болит.

— Как-то ты невесело это сказала.

Вера пожала плечами и положила обе руки на живот. А потом, словно опомнившись, смущённо развела их в стороны, уперев в матрас.

— Всю ночь думала о случившемся… и хотела извиниться перед тобой.

— За что? Даже не думай, Вер. Это мне нужно извиняться… что довёл тебя до такого.

Я прошёл в палату и неловко опустился в кресло напротив её постели.

— Ты тоже не виноват. Ты же не знал, как всё будет.

— Теперь это не важно. Главное — ты в порядке. Вы… ты и ребёнок.

— Да… а как… — она замялась, явно стесняясь спрашивать меня об этом, — как Коля?

Я вымученно улыбнулся. Мне не понравилось, что она думает о нём в такой момент… после всего. Я потёр руку об руку, не без удовольствия проведя пальцем по сбитым о его зубы костяшкам. Вот, честное слово, попадись он мне снова, парой ударов в челюсть, я бы не ограничился. Мужчина, поднимающий руку на женщину или ребёнка, этого звания недостоин. А уж тот, кто позволил себе ударить беременную женщину… скотина…

— Не переживай. Жить будет.

— Ты не подумай… я не считаю, что ты не прав… наоборот…

Я посмотрел на Веру, она явно была смущена моей реакцией и, очевидно, подбирала слова, чтобы выразить свою мысль.

— Я сказала ему, что хочу развестись. Он никогда раньше не поднимал на меня руку…

— Развестись? — мне показалось, что я ослышался, но у самого в этот момент почему-то словно пузырьки шампанского заструились по венам, — Ты сказала ему, что хочешь развестись? Надеюсь… ты не считаешь, что это его хоть как-то оправдывает и ты передумала разводиться, пока лежала здесь?

Вера осторожно, одними кончиками пальцев, коснулась ссадины на щеке.

— Нет. Ни в коем случае. Я только переживаю, чтобы он со злости не навредил тебе.

Мне показалось, что она пошутила, и я рассмеялся. Но Вера оставалась серьёзной.

— Да брось! Навредить мне? Да этот говноед даже в полицию побоялся на меня заявление накатать… кхм… прости. Не стоило его так называть.

— Нет-нет… знаешь, после вчерашнего… кажется, это очень точное его описание.

Я улыбнулся. И она улыбнулась.

Решив, что это та самая отличная нота, чтобы на ней отыграть всю партию, я поднялся на ноги со словами:

— Ну, раз с этим все решили, предлагаю поехать в какое-нибудь тихое, уютное место и позавтракать чем-нибудь попитательнее фруктового салата и… что это у тебя там…

— Овсяная каша.

— И овсяной кашей. Как насчёт яйца-пашот на свежем хлебе и тирамису?

— Ммм… звучит аппетитно. И где же в городе такое подают в шесть утра?

Я надулся и развёл руками.

— Найдём. А если не найдём, то сам приготовлю.

— Ты умеешь готовить?

— Пф-ф… Вера, мне тридцать шесть годиков, я взрослый дяденька. И из них больше половины мне пришлось грести в этой лодке жизни самостоятельно, без спонсоров и наёмных рабочих.