Книга Ягодка для двух мажоров, страница 18 – Тома Глуб

— Возможно, — невозмутимо соглашается Глеб, и в его серых глазах пляшут те самые черти. — Но ты ведь даже не сказала «нет».

Он прав.

Я не сказала…

Маша

Я не сказала «нет».

И это «нет», застрявшее где-то в горле, висит между нами троими, как наэлектризованный воздух перед грозой. Глеб смотрит на меня — спокойно, уверенно, зная, что попал в точку. Рома — затаив дыхание, и впервые на его вечно смешливом лице нет ни тени улыбки.

А я сижу с раздавленной клубникой в кулаке и чувствую, как внутри все переворачивается.

Потому что они правы. В этом-то и весь ужас.

Меня к ним тянет. К обоим. Я весь день вру себе, что нет, — а это не так, и это чувство никуда не девается, гудит во мне, как провод под напряжением.

Но…

Я медленно разжимаю кулак. Стряхиваю с ладони клубничное месиво и вытираю руку о траву. И поднимаю на них глаза — уже без паники, уже собравшись.

— Знаете, что? — говорю ровно. — Нет.

Глеб чуть прищуривается.

— Вот теперь сказала, — добавляю я. — Четко и ясно. Нет.

— Маш… — начинает Рома.

— Дайте договорить. — Я подтягиваю колени к груди, обхватываю их руками. — Вы думаете, вы тут такие — приехали, голыми торсами посверкали, красиво поговорили, и местная дурочка растает. «Без обязательств, тебе хорошо, нам хорошо, осенью разъедемся». Удобно как, а?

Они молчат.

— А мне тут жить, — продолжаю я тише. — Это вы осенью сядете в свои тачки и укатите в столицу, где у вас своя жизнь. А я буду сюда приезжать на выходные, здесь мои родственники и родители. Тут. Где все про всех все знают. Где Костян уже сегодня растрезвонит, как я с городскими на речке полночи проторчала. Мне с этим потом жить, понимаете?

Глеб медленно кивает.

— Логично, — говорит он.

— Логично, — соглашаюсь я. — Поэтому спасибо за честность. Но я не игрушка на лето. Не «приключение для перевоспитавшихся мажоров». Найдите себе кого попроще.

Я поднимаюсь, отряхиваю шортики. Сердце колотится, но держусь твердо. Горжусь собой, прямо вот горжусь.

— Я пошла. Меня ждут грядки… Куры. И… Все такое.

И иду к плетню.

Прохожу ровно пять шагов.

— А он тебе понравился, — летит мне в спину голос Глеба. Лениво так. — Поцелуй.

Я останавливаюсь. Не оборачиваюсь.

— Это было недоразумение, — чеканю.

— Угу, — поддакивает Рома. — Поэтому ты за мою рубашку держалась обеими руками. От недоразумения…

Я медленно поворачиваюсь.

Они оба так и сидят под яблоней — расслабленные, наглые, довольные собой, два загорелых черта в одних шортах. И смотрят на меня так, будто уже все про меня знают. Будто видят насквозь все мои «нет», под которыми прячется совсем другое.

— Мы не торопим, — говорит Глеб, поднимаясь. Лениво потягивается, и я заставляю себя не смотреть, как при этом двигаются его мышцы. — Лето длинное. Просто подумай.

— Но ты запомни, — Рома тоже встает, подходит ближе, и в его синих глазах пляшет что-то теплое и опасное одновременно. — Мы никуда не денемся. Будем рядом. Каждый день. Воду таскать, грядки полоть, на речку бегать…

— … и ждать, — заканчивает Глеб.

Он подходит вплотную. Заправляет медленно и осторожно мне за ухо выбившуюся из косы прядь и от этого простого движения у меня предательски слабеют коленки.

— Пока ты сама не передумаешь, — тихо говорит он.

Я задираю подбородок.

— Не дождетесь.

— Посмотрим, — улыбается он.