Онлайн книга «Ягодка для двух мажоров»
|
— Маша боится своей мамы, — тихо говорит он, — а целуется так, будто не боится ничего на свете… Я открываю рот — сказать что-нибудь дерзкое, колкое, что вернуло бы мне хоть каплю достоинства. Но в этот момент Рома, не выдержав, медленно проводит ладонью выше под мою майку. Его пальцы находят нижний край лифа. Большим пальцем едва заметно он поглаживает чувствительную кожу. А Глеб в то же время наклоняется и целует меня снова — уже не глубоко, а медленно, сладко, смакуя мои губы, как будто они самые вкусные, самые желанные в мире… И вместо слов из моего горла вырывается тихий, дрожащий, совершенно беспомощный стон… — Ма-а-ша! Ты где⁈ И где эти двое тоже куда-то делись! 1 глава — Ма-а-ша! Ты где⁈ И где эти двое тоже куда-то делись! Сердце ухает в пятки. Мама. И она ищет не только меня… Я отпрыгиваю так резко, что сено неприятно колет, застряв в одежде. Кубарем выкатываюсь из стога, на ходу выдергивая соломинки из косы, одергивая задравшуюся майку, прикрываю ладонью пылающие щеки. — Да, мам! Я тут! — голос получается выше обычного. — Я… Кхм-кхм… сережку обронила! Она возникает в проеме сарая, чуть заслоняя яркое и жаркое солнце. Смотрит. Долго. Прищурившись и нахмурившись. По позвоночнику тут же бежит холодный пот. Черт, я что-то точно забыла сделать по хозяйству! — Сережку, значит, — цокает языком. — Обе вон на месте… Хватаюсь за уши. Обе и правда на месте. О, боже. — Это… это другая. Бабушкина. Я ее в кармане ношу, на счастье… — лепечу я полную ерунду, натянуто улыбаюсь и киваю. И именно в этот момент теплые, уверенные пальцы Глеба медленно скользят по моей голой щиколотке… Он лежит в сене, полностью скрытый высоким стогом, и мама не видит ни его, ни Рому, ни того, что происходит ниже моей талии. А он… он не спешит. Кончики его пальцев ласково, почти благоговейно поднимаются вверх по моей ноге — легко, словно перышком, но с такой горячей нежностью, что у меня перехватывает дыхание. Он проводит по косточке, потом выше — по икре, медленно обводя круги под коленом, где кожа особенно чувствительная. Каждый круг отзывается сладкой, тянущей дрожью, которая поднимается все выше, прямо к середине бедер. Я стою, улыбаясь маме, а внутри меня все уже горит. Пальцы Глеба становятся смелее. Они забираются под край джинсовых шортиков, гладят нежную кожу внутренней стороны бедра — там, где почти никто никогда не касался. Медленно, дразняще, он поднимается все выше. Я чувствую, как его большой палец легко, почти невесомо проводит по краю моих шортиков, а потом скользит чуть глубже, лаская горячую кожу. Мои колени слабеют. Между ног становится жарко и мокро, пульсация нарастает с каждым его прикосновением. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать, и изо всех сил впиваюсь ногтями в свою ладонь, но это не помогает. Тело предательски выгибается навстречу его руке, жаждая большего. — Маша? Ты в порядке? — спрашивает мама, слегка нахмурившись. — Д-да… конечно, — выдыхаю я дрожащим голосом, продолжая глупо улыбаться. — Просто… жарко сегодня. А Глеб в это время уже полностью подсунул пальцы к тонкой ткани трусиков и медленно, очень нежно гладит кожу рядом. Я едва не закрываю глаза от удовольствия. Я улыбаюсь маме. Я улыбаюсь, а внутри меня все дрожит и тает от его ласковых и таких наглых пальцев… |