Онлайн книга «Ягодка для двух мажоров»
|
— В люби-и-мую клумбу директора! — он поднимает стакан. — За нас. За то, что мы встретились! Чокаемся. Вот он, лучший вечер! Первый за полгода. Дальше все расплывается. Не потому что не помню — помню все. Просто вечер в какой-то момент перестает быть набором событий и превращается в одну сплошную яркую полосу… Танцпол. Чьи-то тоненькие руки, но чет сегодня не хочется, хочется приключений на задницу, а не на голову и член. Потому, я быстро отвадил девчонку. Шот, который Рома вливает в меня с криком «за дружбу не отказываются!». Снова танцпол. Другая девчонка в чем-то серебристом, хохочет над каждой моей шуткой. Рома на диване отжигает так, что у охраны лица как на похоронах. Потому что ни ему, ни мне невозможно что-то предъявить. А потом мы выбрались на улицу. Ночь теплая, немного даже душная. Неон красит асфальт в кислотный цвет. Моя машина — низкая, черная, та самая, что отец подарил на восемнадцать со словами «только не угробь» — стоит у входа, и в стекле дрожат фонари. Я ее как бы уже больше трех лет берегу… — Прокатимся, — говорит Рома. Глаза горят. — Чуть-чуть. По пустой набережной, с ветерком! И я, гений, соглашаюсь. Сажусь за руль. Я почти трезвый, по крайней мере, так мне кажется. Так ведь всегда кажется, да? Выруливаем на набережную, и мотор отзывается глубоким сытым рыком. Рома орет от восторга. Я добавляю газу. Стрелка ползет. Фонари сливаются в одну линию… — Еще! — орет он. И я добавляю еще. А из-за поворота выползает чужая машина. Как-то сильно медленно… Или это я так быстро гнал? Но нет, и ста двадцати не было! И эта машина на секундочку, ехала не в своей полосе. Так что она выскочила прямо нам наперерез. Дальше — доли секунды, растянутые в вечность. Выворачиваю руль и торможу. Визг резины бьет прямо в голову. Машину ведет. Рома хватается за панель. И мы по касательной целуем тот светлый красавец в бок — глухой, тошнотворный удар, скрежет железа, звон, — и моя машина, проехав боком еще пару метров, утыкается в бордюр. Встала. Блять, благо не разбил! Тишина. В ушах звенит. Я цел. Рома, белый как мел, поворачивается: — Живой? — Вроде. И тут из светлой машины вылезают трое. Большие. Очень большие. И настроены, мягко говоря, не чай с печеньем пить… Что было дальше — я бы лучше не помнил. Скажу одно: весельчак и баскетболист Рома с фиолетовой челкой, которого эти приняли за неформала, в драке оказался куда полезнее, чем я думал. Один из тех троих очень неудачно облокотился на чью-то витрину, аккурат на набережке, где мы чуть не поцеловались, и витрина этого не пережила. Другой сам въебался в свою же белую аудюху, я ему только направление дал… Полиция, которые приехала совсем скоренько, смотрели на нас, на две битые машины и на гору стекла без капли любви и сочувствия… Я сажусь на бордюре. Рома рядом, прижимает к рассеченной брови салфетку. Над нами мигают сине-красные огни, и от них вечер окончательно перестает быть томным. Приплыли… — Глеб, — тихо. — Это плохо, да? — Это очень плохо. Достаю телефон. Экран в трещинах, но живой. Листаю до единственного контакта, который может нас вытащить. И у которого мне сейчас меньше всего хочется чего-то просить. Палец завис над зеленой трубкой. Глубокий вдох. Звоню отцу. Гудок. Второй. Третий. — Глеб? — голос сонный и сразу настороженный. — Ты знаешь, который час? |