Онлайн книга «Ягодка для двух мажоров»
|
— Мы устали делать вид, что ничего не происходит, — говорит он наконец, и голос у него низкий, ровный. — Устали от этих «недоразумений» и «больше так не будем». Ты нравишься нам обоим, Маша. По-настоящему. И мы больше не собираемся делать вид, что ты можешь выбрать одного и красиво разойтись с другим. — Это… это же неправильно, — шепчу я, хотя сердце у меня колотится так, что заглушает собственные слова. — Так же не бывает. Нельзя же… — Кто сказал? — тихо перебивает Рома. — Мы не в городе, тут никто нам не указ, кроме твоей мамы, а от нее мы прятаться уже наловчились. Да и… Поверь, мы совсем не первые… Он проводит костяшками пальцев по моей щеке — легко, почти невесомо, и я снова, в который раз, забываю, как дышать. — Мы не просим ответа прямо сейчас, — тихо говорит Глеб, придвигаясь ближе с другой стороны. — Просто хотели, чтобы ты знала: больше никаких секретов друг от друга. Только от твоей мамы. И то — пока что. Я хочу что-то ответить — умное, взвешенное, как в тот раз под яблоней, — но не успеваю… Потому что Рома наклоняется и целует меня. Нежно, неторопливо, будто мы одни во всем мире, и я, конечно, отвечаю — как отвечаю каждый раз, забывая обо всех своих благих намерениях. А через мгновение я чувствую, как Глеб убирает мне за ухо выбившуюся прядь и целует шею — медленно, от уха к ключице, и по позвоночнику прокатывается та самая сладкая волна, которую я уже не пытаюсь в себе унять. — Тише, малышка… Тише… Сено колет мои голые плечи, но я почти не чувствую этого. Все, что я ощущаю — это горячие, влажные губы Ромы на шее. Он не торопится. Целует медленно, смакуя кожу, слегка посасывает пульсирующую точку под ухом, и каждый раз, когда его губы прижимаются сильнее, по моему позвоночнику прокатывается сладкая, тягучая волна. Его фиолетовая челка щекочет висок, мягкая и непослушная, и от этого почти невесомого прикосновения мне хочется выгнуться и замереть одновременно… Где-то высоко жужжит шмель. Пахнет нагретой травой, сухим сеном и чем-то сладким — ягодами или цветами за сараем. Я плыву. Мое тело тяжелеет и одновременно становится невесомым… — Ром… — выдыхаю я. Голос выходит совсем не строгим. Он дрожит, выдавая меня с головой. — М-м? — он улыбается мне прямо в шею. Где-то между ребрами и животом тянет, заставляя внутренние мышцы сладко, жадно сжаться… Его губы скользят ниже — по шее, по ключице, к ямочке у горла. Он целует ее медленно, а потом проводит кончиком языка по коже, и я закусываю губу, чтобы не застонать… Но именно в этот момент я понимаю, что вторая рука — не его… Глеб. Он наклоняется надо мной сверху, его золотая цепочка, холодит мою кожу. Холод металла на разгоряченной коже вызывает резкую, сладкую дрожь. Глеб перехватывает мой подбородок двумя пальцами, властно, но без грубости, и медленно, очень медленно поворачивает мое лицо к себе. В его серых глазах нет насмешки. Только темное желание и что-то еще — теплое, почти нежное. Он целует меня глубоко. Не торопясь. Его губы мягкие и одновременно требовательные, язык медленно проникает в мой рот, ласкает, изучает, как будто хочет запомнить каждый мой вздох. Я отвечаю. Не могу не ответить. Поддаюсь ему всем телом, прижимаюсь грудью к его груди, и пальцы сами собой хватаются за его рубашку. |