Книга В сети с мажором, страница 49 – Маша Демина

— Какую музыку предпочитаете, Николетта?

— Можно просто Николь. — Пытаюсь улыбнуться, но губы будто пластмассовые.

— Хорошо, Николь. Что по музыке?

Он снова смотрит на меня через очки в зеркало, игнорируя дорогу, и при этом уверенно рулит одной рукой.

— Без разницы, главное не громко.

— Нервы? — спрашивает он все с той же улыбочкой.

— Немного. — Сглатываю и отвожу взгляд в окно.

Хочется спросить, скольких девушек он так возил для свиданий к своему брату. Ведь, если такое возможно, навряд ли все эти годы Исай ходил монахом там. Осудить хочешь? Нет. Не за что, да и какое право я имею? Мне он чем-то обязан не был. Но от одной мысли ревностно жжет в груди.

Едем. Я чувствую на себе редкие взгляды Ильяса, будто он изучает меня, как диковинную зверушку. Раньше не таких возил? Ну вот опять. Закатываю глаза сама на себя.

Ты лучше думай, Ники, что привезешь Гаду. Надо же что-то? С пустыми руками, наверное, в такие места не ходят. А с чем? Что можно? Господи, я ничего об этом не знаю. Я настолько беспечная, что даже не додумалась зайти в гугл и хоть немного ознакомиться с новой для меня реальностью.

Из динамиков играет атмосферный дип-хаус с красивым глубоким вокалом. Вдох. Выдох. Успокаиваюсь немного.

Негромко. Как и просила. Это тоже успокаивает. Насколько это слово вообще возможно в моем положении.

— Ильяс… — И тут же запинаюсь, опуская взгляд на пальцы, теребящие подол платья. — Скажите, пожалуйста, я просто… я не знаю… первый раз…

Что первый раз, Ники? В тюрьму на свидание едешь? Это грубо звучит? Пренебрежительно?

Ильяс дает мне пространство, чтобы отдышаться и собраться мыслями.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с очками в зеркале.

— В общем, я не знаю, как правильно. Я с пустыми руками. Может, что-то купить нужно?

Он же как брат знает, что любит Исай?

«Исай, Ильяс… красиво перекликаются имена», —немного отвлекаюсь, но смешок Ильяса возвращается меня обратно.

— Поверь, ты не с пустыми руками.

И как это понимать? Пробую еще раз.

— Но мне бы хотелось… сделать ему приятно.

— Сделаешь. Не волнуйся. — И опять все с каким-то подтекстом, который я не умею читать между строк.

— Может быть, у него есть любимая сладость?

— Есть. Медовик любит. Но нам лучше не отклоняться от маршрута. Ты же девочка видная. Тебя уже ищут. Можешь не доехать до свидания.

Ох…

— Почему вы думаете, что меня уже ищут? — с осторожностью интересуюсь, чувствуя, как накрывает приливом адреналина.

— Потому что дочерей высокочинных отцов не любят терять из виду.

Какого…

Быстро проматываю в памяти, говорила ли я что-то о своем отце Исаю: разговоры были, но не о его должности. Да и фамилию свою я не называла. А Ильяс обратился… И тут у меня подскакивает давление, в голове с десяток ужасающих кадров, что это, возможно, не брат Исая, а какие-нибудь недоброжелатели моего отца перехватили информацию, обхитрили меня, и вот я здесь в западне. У папы есть враги, я знаю точно, они есть у всех, у кого большие деньги и связи, а я просто ошиблась, сбежала от охраны и вместо нужной машины села в другую. Я ведь даже не знаю, как выглядит брат Гада!

Господи, о чем я вообще думала⁈ Закрываю лицо ладонями и часто-часто дышу.

— Николь, успокойся.

Твердый голос Ильяса прорывается сквозь гул в ушах, и я дергаюсь. Растерянно смотрю на его расслабленную руку на руле, ощущая, будто в салоне не хватает воздуха, но в этот момент окно с моей стороны опускается, и я шарахаюсь, встречаясь взглядом с Ильясом в зеркале. Он поднимает очки на лоб и смотрит на меня прямым давящим взглядом.