Книга В сети с мажором, страница 63 – Маша Демина

Я неуверенно мотаю головой, пытаясь отдышаться.

— Не могу… родители… они уже ищут меня…

Он тяжело сглатывает, облизывает губы и кивает.

— Ладно, я понял.

Мы смотрим друг другу в глаза долгую напряженную минуту, прежде чем его жаркий рот опять накрывает мои губы и мое тело вновь звенит на высоких частотах. Мы целуемся, сталкиваемся языками, стонами, вздохами, телами, нас трясет, и мы вот-вот взлетим… но Гад опять тормозит и вжимается носом в мой, гладит, срываясь на неровный шепот:

— Мы еще увидимся?

— Если я смогу вырваться из своей тюрьмы, — немного нервно и с горечью отшучиваюсь я севшим голосом, совершенно не желая уходить. Но я должна. Чем раньше вернусь в реальность, тем меньше будет последствий.

— Тогда стучи в дверь. — Его голос срывается, а я, чуть повернув голову, замечаю рядом дверь и только сейчас понимаю, что каким-то образом мы добрались до этой стены.

И мы снова молча смотрим друг на друга. Он ждет, когда я постучу в дверь, а я почему-то продолжаю бездействовать.

Взволнованно облизнув распухшие и горящие губы, невпопад поправляю взлохмоченные волосы, будто мы не целовались, а…

На мгновение прикрываю глаза и мотаю головой с дрожащей улыбкой на губах, но вдруг вздрагиваю, когда Гад застает меня врасплох: трогает уголок моего рта пальцем.

— Красивая, — низко шепчет он.

И я улыбаюсь сильнее, только к горлу почему-то ком подкатывает.

— Я очень рада, что мы встретились, — шепчу, часто-часто моргая, чтобы избавиться от жжения под веками.

Гад кривовато ухмыляется, и мне нравится, как естественно он выглядит с этой ухмылкой. И тоже красивый. Очень.

— Ты умеешь добиваться своего.

Я поджимаю губы и свожу брови, чувствуя, как жжение усиливается и поднимается к носу, а голос надламывается, когда я касаюсь ладонью его щеки.

— Ты только не пропадай, ладно?

— Как обычно, в том же месте в то же время, — отшучивается он без веселья в голосе.

Провожу пальцами по его выраженной линии челюсти.

— Обещаешь?

Он кивает. А я почему-то не верю и, оторвав ладонь от его лица, угрожающе стукаю его по плечу.

— Клянись, Гад! Клянись, что, даже если я не смогу приехать к тебе, ты всегда будешь со мной на связи!

Вижу, как он сглатывает и кадык жестко дергается.

— Клянусь.

— И клянись, что будешь скучать по мне.

Еще раз требовательно стукаю по его плечу.

— Клянусь.

— И что больше никого и никогда не будешь целовать, кроме меня.

Пауза.

— Клянусь.

От эмоций ком в горле увеличивается, и я срываюсь на нервный смех и бросаюсь ему на шею, утыкаясь в нее носом.

— Я тоже буду скучать, — несвязно бормочу, вот-вот готовая расплакаться. Господи, ну какие мы незнакомцы? Незнакомцы так не расстаются.

Гад опускает ладонь мне на затылок, гладит успокаивающе, а потом прижимается губами к моей макушке с тихим:

— Клянись, что не будешь никого и никогда целовать.

Мой сердечко замирает и звенит от напряжения.

— Клянусь, — шепчу я севшим голосом и вздрагиваю, когда раздается громкий стук в дверь. Я даже не поняла, как это произошло. И почему он постучал…

Отстранившись, я только сейчас чувствую влагу на щеках и торопливо ее вытираю ладонями с виноватой улыбкой на дрожащих губах, встречаясь с потемневшими глазами Исая. Его тяжелый взгляд заставляет меня волноваться сильнее, наверное, поэтому я говорю то, что требует мое трепещущее сердце, которое совершенно не боится получить ожог от сорвавшегося с моих губ обещания: