Онлайн книга «В сети с мажором»
|
Я по уши в тебя влюблён. Я по уши в тебя влюблён. Я по уши в тебя влюблён. Ночью оберегать сон. Я по уши в тебя влюблён. Я тоже по уши. И хочу оберегать это каждую секунду от целого мира. От дождя укрою, Спрячу за спиною, Разгоню те тучи, что собою Закрывали солнца свет. Я мосты построю, Для тебя буду супергероем, Мне с тобою по колено море, Будем жить, не зная бед. *В тексте упоминается песня Miyagi — По уши в тебя влюблен Будешь моим супергероем, Гад? Будешь. Я знаю. И будем жить мы не зная бед. Когда? Хочется здесь и сейчас, но увы, не настолько мы волшебники. Но станем ими! Как только его отпустят, станем! И сбежим… куда? Да не важно. Главное с ним. Я даже не замечаю, как мы приезжаем в знакомый район, но Ильяс паркуется за несколько километров до пропускного пункта. И это умный ход. Не надо, чтобы мой отец знал о нем, потому что тогда ему не составит труда сложить дважды два и добраться до Исая, а руки у папы длинные и может он много чего… А я же обещала оберегать. Вот, оберегаю. Выходим с Ильясом из машины. Я под эндорфинами и игристым и совершенно не отдаю отчета, когда порываюсь и обнимаю Ильяса, мешая ему прикурить. — Спасибо! — шепчу, крепко-крепко сжимая его за шею. Он почти такой же большой, как Гад, но Гад мощнее. Ильяс смеется, похлопывая меня по спине. — Сочтемся, милашка. Отстраняюсь от него, прячу руки за спину и заламываю пальцы. — Ну, я… пойду, — киваю в сторону кпп. Ильяс подмигивает мне. — Звони, если что. Улыбаюсь и, сделав еще два шага назад, разворачиваюсь и почти в припрыжку бегу к дому. И каблуки мне ни по чем. Охранник меня знает и пропускает без пропуска. Уже темно на улице, но я вижу в свете фонарей цветастые клумбы, и мне они кажутся яркими, как на солнце, потому что это солнце сейчас во мне. Но все мое порхающее состояние лопается, стоит мне зайти на территорию дома и услышать визг матери: — Сава! Нашлась! Мама бросается ко мне и заключает в объятья, срываясь в истерику… плачет, совершенно не заботясь о своем макияже. И за секунду солнце надо мной закрывают тучи, давящие чувством вины, что заставила свою маму так переживать. Если честно, до этого момента я и не думала, что она умеет так. — Жива, жива моя девочка. Как же ты нас напугала… Гладит меня по волосам, целует, дрожит вся. — Отойди от нее! — раздается папин гневный бас, и мне вдруг хочется сжаться в маминых руках до размеров изюминки. Поднимаю взгляд на балкон и вижу отца в полосатой рубашке, которая небрежно расстегнута на верхние пуговицы, воротник топорщится, крича о том, что отец не в порядке. И подходить к нему в таком состоянии опасно. И я убеждаюсь в этом, когда встречаюсь с ним взглядом и вижу в нем чистую агрессию, которая подавляет. Мне это не нравится. — Савелий, не сейчас, пожалуйста… — Сейчас, — жестко пересекает он мать. — В кабинет ее ко мне. Живо. Я растерянно открываю и закрываю рот. — Съешь леденец, — пихает мама мне в губы незаметно, и я чисто рефлекторно прячу конфету во рту. Ментоловая. — И не подходи близко к отцу. Учует. А он и так не в лучшей форме. Натянуто улыбнувшись фальшивой улыбкой, что все будет хорошо, мама поправляет нервными движениями мои волосы, платье и отпускает меня. — Ну все… Иди, Николетта, твой отец очень переживал… |