Книга Венец из волчьих ягод, страница 108 – D. Scriptor

Вар этого не знал. Он шел вдоль берега, и песок скрипел под его сырыми сапогами. Легионерши изредка дергали цепи, и принц был уверен, что к вечеру на его запястьях появятся кровавые следы. А потом Каланта оставит пару шрамов на его спине и ногах. Принц вдохнул полную грудь морского воздуха и прикрыл глаза, позволяя ветру ударяться о его лицо и резвиться в волосах.

Носок его ботинка врезался во что-то твердое и угловатое. Варасса опустил взгляд на крупную шипастую раковину, покрытую рыжими пятнами. Легионерши тянули его в сторону шатров, но юноша опустился на колени, дернув цепи. Глиммам пришлось задержаться. Они свирепо фыркали, пока принц набирал в руки самые красивые раковины, выброшенные утренним приливом. Все для княжны. Вар поймал себя на этой мысли и неосознанно улыбнулся, продолжая копаться в песке.

Берег был покрыт сетью следов. Варасса проследил за дорожкой отпечатков копыт и подошв, уходящих в сторону лагеря. Раковины едва умещались в его руках, и принцу пришлось смириться, что больше он не унесет. Легионерши нервно озирались по сторонам, видимо, боясь ослушаться приказа советницы и задержаться. Принц тоскливо огляделся и покорно зашагал за своими надзирательницами.

Море шумело и пело, ленивые волны слизывали с песка следы, унося напоминания об этом утре глубоко в свои пучины. Варасса в последний раз окинул взглядом берег и вдруг замер. Прямо на его глазах волна стерла неровную косолапую цепочку звериных следов.

Медвежьих следов.

Фрегат с зелеными парусами скрылся за горизонтом, а я продолжала смотреть на безмятежную гладь моря, жмурясь от лучей восходящего солнца. Крикливые чайки пролетали нал моей головой, норовя утянуть что-нибудь с лотков сонных торговцев. Набережная понемногу оживала: разворачивали цветные шатры, гоняли плутовскую ребятню, зазывали покупателей, предлагали роскошные меха и дорогие пряности. Я не обратила внимания на городские красоты, когда мчала сюда, и сейчас в моем распоряжении было все время этого мира. Но я продолжала смотреть на море, словно ждала, что с минуты на минуту «Сердце Королевы» вернется в порт.

У моих чувств не было разумного объяснения, но мне было так страшно на завтра получить весть, что принц Варасса погиб в битве с южанами. Было страшно снова остаться одной. Меня не волновало это вчера, два дня раннее, все изменилось этой ночью, которой мне позволили коснуться обнаженного сердца. И пусть на нас обоих была одежды, это не имело никакого значения. Как бы я ни отрицала, я привязалась к этому юноше, который искупал все грехи Эголлы одним своим существованием. Я чувствовала, что мы с ним одной крови, одной цели, одной жизни. В этом враждебном мире я могла ему доверять.

И отнять его у меня я не позволю.

— Отдай мне лошадь, — сухо попросила я, обернувшись к Финисту. Он все это время стоял у моего плеча и молчал. — Я вернусь в замок.

— За тобой уже явились, — отозвался брат, и я удивленно вскинула брови, оглянувшись через плечо. В нескольких метрах от причала стоял Гурьян, держа за узду вороную большеногую кобылу. — Что это было, Сильва? Что случилось с принцем? Ты скажешь мне?

— Представь, что неугодную барскую дочь всячески гоняют в родном доме. Ей нет жизни лишь по одной причине: она девочка в семье, где все грезы были только о сыне. И в какой-то момент она опозорила отца, да так крепко, что он сначала избил ее, а потом насильно выдал замуж за старика. Представил? — я горько усмехнулась, обняв себя руками. — То же самое происходит в Эголле. Только вместо дочерей — сыновья. Вместо нежеланных свадеб — война, на которой придется сражаться.