Книга Венец из волчьих ягод, страница 132 – D. Scriptor

Юта больше не приставала, смирившись с моей непробиваемостью. Ее несдержанность послужила для меня сигналом быть осмотрительнее. Больше нельзя оступаться, нельзя говорить о Варассе, нельзя проявлять бунтарство. Я не понравилась третьей советнице, это как пить-дать. Кажется, из них троих моей союзницей остается только Нингаль, как бы паршиво это ни звучало.

Ее слова о том, что Каланта могла бы «подарить» мне Варассу, иногда обволакивали меня отвратительной слизью, не давая продохнуть. Я догадывалась, что под словом «подарить» она подразумевала отдать его мне в рабство. Колдовская метка такого типа могла принять нового хозяина; я слышала, что во времена рабовладельческого строя знать нередко делало друг другу подобные «подарки». Королева могла отказаться от своих прав хозяйки и просто передать мне жизнь своего сына. От подобного хотелось биться головой о стену. Я не хотела никем владеть и уж тем более, распоряжаться его судьбой. Я не знала, какое заклинание Каланта использовала в качестве ошейника, и, если честно, не хотела узнавать.

Варассу целовать нужно, а не боль ему причинять.

Неожиданно для меня самой, в груди заскреблась тоска, да такая сильная, что хоть выворачивайся наизнанку. Я незаметно сжала кулаки, медленно выдыхая через нос. Юта покосилась на меня, но ничего не сказала. Тревога не отпускала меня с самой встречи с Химерой. Это было нечто осязаемое, темное, тяжелое. Я была почти уверена в том, что принцу было очень плохо. Я не знала, с чем это было связано, и оттого злилась. Когда Асен отправлялся в тот роковой поход, я не чувствовала ничего, кроме слепой гордости за него. Была слишком глупа, чтобы понять весь ужас войны.

Масла в огонь подливали слова Клео о том, что в шатре Варассы пахло кровью. Догадки о том, что он был ранен, скрипели на зубах отчаянной злостью. Каланта ли посмела поднять на него руку, или кто другой — я готова была порвать каждого. И это меня пугало.

— Почему по новым законам близость с женщиной разрешена сразу после помолвки? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься от всепожирающего пламени внутри себя.

— Потому что целомудрие мужчин вредит, прежде всего, глиммам. На секс без обязательств стали соглашаться редко, и женщин это начало раздражать. Чтобы уменьшить число актов насилия, пришлось пойти на уступки.

— Насилие… со стороны женщины? — сглотнув, спросила я. Юта посмотрела на меня так, словно я сказала невиданную глупость.

— Само собой. Насилия со стороны мужчины в Эголле не было… — она что-то подсчитала в уме, — более двух тысяч лет.

Я молча кивнула, внутренне ужаснувшись тому, что Варасса даже не думал, прежде чем согласиться. Неужели поверил, что я пойду на такую низость, что попытаюсь взять его силой? Сердце мое рвалось на кусочки. Я бы хотела, чтобы он никогда больше не боялся жить. Боги, только ивовый венец коснется моей головы, я сделаю для Варассы все, и вы мне свидетели.

— Княжна Сильванна, — Шульги появился между книжных полок библиотеки, в которой проходило занятие с Ютой, и низко поклонился.

— Говори, мальчишка, — властно махнула рукой советница, а я скривила губы. Сколько гонора в этом тщедушном, смертном теле.

— Принцесса Акина прогуливается в Верхних садах и приглашает вас, княжна, присоединиться, — сообщил слуга, а я довольно улыбнулась. Шульги проделал хорошую работу, вырвав из эльфийской гостьи это приглашение.