Книга Попечительница, страница 115 – Наталья Шнейдер

Андрей выпрямился и оглянулся, все еще держа сорочку в руках.

— Что не так?

— Все так, — заверила его я, продолжая беззастенчиво разглядывать.

Он хмыкнул. Чуть повел плечами, чтобы натянуть сорочку через голову.

Я тихонько вздохнула, когда полотно закрыло его. Захотелось немедленно стащить сорочку обратно.

Андрей поймал мой взгляд и улыбнулся.

— Я ничего не делаю, — сказала я. — А ты собирался одеваться.

— Именно этим я и занят. — Он наклонился за подштанниками.

За ними последовали брюки. Я продолжала смотреть. В конце концов, имею право смотреть на законного мужа.

Андрей застегнул брюки и вдруг сказал:

— Придется исповедоваться.

Я моргнула.

— В чем?

— Пост.

Я потрясла головой, пытаясь сообразить, при чем тут…

— Господи!

— Именно к нему этот вопрос и относится.

Я ошалело уставилась на него. Андрей поднял с пола жилет, встряхнул.

— Погоди. Ты совершенно серьезно собираешься каяться в том, что спал с собственной женой?

— Я должен покаяться в нарушении поста. Жена здесь ничего не меняет.

Я молчала, потому что цензурные слова закончились, а портить утро нецензурными не хотелось.

Андрей перекинул жилет через руку и наклонился за сюртуком.

— Впрочем, если от меня потребуется сожалеть о случившемся, возникнут затруднения.

Я прыснула.

Андрей поднял на меня взгляд.

— Губернатор Светлоярской губернии столкнулся с административной проблемой покаяния.

— Почему административной? — приподнял бровь он.

— Есть правило. Есть нарушение. Есть установленная процедура исправления. Но требуемый результат исполнитель обеспечить не способен.

Он попытался сохранить серьезное лицо.

Не получилось.

Я рассмеялась первой, Андрей — следом, и через несколько секунд мы уже оба хохотали совершенно неприлично для людей, которым вообще-то полагалось раскаиваться.

Потом я подумала еще кое о чем, и смеяться сразу расхотелось.

— Надеюсь, отец Павел не потребует подробностей.

Андрей тоже нахмурился.

— Каких именно?

— Ну мало ли. Вдруг покаяние должно быть настолько обстоятельным, чтобы рассказать, что именно предпочитает твоя жена?

Непохоже на отца Павла, но…

— Отцу Павлу подробности не понадобятся.

— Хорошо. Не хотелось бы, чтобы кто-то знал о моей семейной жизни то, что я не намерена никому сообщать.

— Я тоже, — кивнул он.

— Отлично. Значит, без подробностей и отягчающих обстоятельств.

— Каких именно?

— Что оба нарушителя ни о чем не жалеют. И одна точно склонна к рецидиву.

Андрей с улыбкой покачал головой.

— Отягчающие обстоятельства оставим при себе.

Он подошел к кровати и наклонился ко мне. Я потянулась навстречу. Поцелуй получился коротким, почти целомудренным. Отпускать Андрея не хотелось, и я задержала пальцы на его плече лишние полсекунды.

Утро. Работа. Губерния сама собой управляться не станет, да и ярмарка сама не соберется.

Когда за Андреем закрылась дверь, я снова захихикала.

Сорочка, брюки, жилет с сюртуком через руку, волосы дыбом, на щеках щетина. По меркам моего времени — вполне одетый мужчина, разве что не успел умыться и причесаться.

По местным — едва ли не полуголый.

Интересно, сколько человек он встретит по дороге до своих покоев?

Марфа вернулась через несколько минут с таким идеально-невозмутимым лицом, что я едва удержалась от смеха. Она помогла мне вымыться, одеться, справилась с прической и ни единым взглядом не напомнила о том, что обнаружила сегодня утром.