Книга Попечительница, страница 165 – Наталья Шнейдер

— Подержите лампу, — попросила я горничную. — Ближе. Вот так. Можете смотреть в стену.

Она старательно уставилась в стену, и лампа почти не дрожала.

По порядку: слизистая, мышцы, кожа. На кожу — шелк, через неделю сниму. Руки делали все сами, как будто память передалась и им. Последний узел.

— Все. — Я разогнулась и улыбнулась Светлане. — Вы молодец. Теперь вам нужен теплый сладкий чай и сон.

— Я принесу.

Горничная поставила лампу и вышла.

Белозерова, не дожидаясь просьбы, переложила младенца на грудь Светланы. Тот покряхтел, ткнулся носом и снова зачмокал, а Светлана, не открывая глаз, улыбнулась.

Я опустилась на стул у кровати. Посмотрела на часы — впервые за вечер.

Живы. Оба.

В нормальном роддоме я бы вливала растворы для восполнения объема циркулирующей крови, а возможно, готовила переливание и продолжала вводить магнезию в капельнице еще как минимум сутки, для профилактики судорог. Но на фоне кровопотери и упавшего по сравнению с исходным давления почки могут перестать нормально выводить магний, а антидота у меня нет. Да еще и лауданум, который угнетает дыхание, как и магний — и заметная его часть будет циркулировать еще приличное время. Значит, придется смотреть на состояние.

— Идите отдохните, Софья Андреевна, — сказала я. — День у вас был тяжелым.

— У вас тоже, Анна Викторовна. Я даже не знаю, как…

— Перестаньте. Вы бы тоже меня не бросили.

Она упрямо покачала головой. Посмотрела на меня и все же решила сменить тему.

— Вам бы вымыться. Я распоряжусь. И велю поискать из одежды, что бы вам подошло.

— Спасибо. Андрей обещал прислать мою горничную со сменой белья. Вы найдете для нее место в девичьей?

— Разумеется. Я распоряжусь.

— А пока все же отдохните. Я была бы вам очень благодарна, если бы часа через три-четыре вы позволили мне поспать час. Я расскажу, на что смотреть.

— Конечно.

Она ушла. Я опустилась в кресло и стала ждать.

Колокольчик внизу звякнул, когда я почти задремала сидя. Я вскочила раньше, чем проснулась.

— Барыня, вас спрашивают, — сказала горничная из-за двери. — Говорит, ваша девушка.

— Марфа? — переспросила я. — Пускай.

При виде меня Марфа ахнула, но тут же сжала губы. На локте у нее висела корзина, в руке был узелок. Она огляделась и поставила корзину на столик у окна.

— Поешьте, барыня. Барин велел Тихону Савеличу прислать вам с праздничного стола. Сказал, дескать, вам наверняка не до еды было. И еще велел для родильницы куриного бульона прислать. Вы его просили после горячки, видать, знали что делали. Это его слова, барыня.

Дверь снова распахнулась, и вошла Белозерова.

— Анна Викторовна, вода готова. — Она повела носом и всплеснула руками. — Господи, стыд-то какой! В моем доме гостья со своей едой! Да еще в пасхальный…

— Не надо, Софья Андреевна, — мягко сказала я. — Вы и себя покормить забыли, оно и немудрено. Велите бульон оставить здесь, для Светланы, еще яйца и немного пасхи.

Сдобный кулич пока не надо, после опиата может стошнить. Утром нужно будет расписать диету — с нежирным мясом, а еще лучше печенью, гречкой, яйцами. Конечно, железом из еды острую кровопотерю не исправить, но организму надо из чего-то восстанавливать гемоглобин. Впрочем, это утром, а пока…

— Распорядитесь накрыть на стол, и мы с вами поедим, как только я приведу себя в порядок. А Марфа пока присмотрит за Светланой Сергеевной.