Книга Попечительница, страница 22 – Наталья Шнейдер

— Могу не смотреть. — Голос у него был серьезным, но в глазах запрыгали смешинки. Тут же погасли. — Я не собираюсь тебе мешать, на самом деле. Сейчас уйду. Мальчика, как я понял, нашли?

— Нашли, — признала я.

— Хорошо, — кивнул он. — Анна, сделай мне одолжение.

Я вопросительно на него посмотрела.

— В следующий раз, когда из приюта кто-нибудь сбежит, не стреляй из пушки по воробьям. Совершенно необязательно через губернатора будоражить всю Светлоярскую губернию. Достаточно прислать записку квартальному. Что, собственно, я и попросил сделать Степана.

— Не подумала, — призналась я, чувствуя себя дура дурой. — А квартальный стал бы искать ребенка по моей записке?

— Это его должностные обязанности. К тому же вряд ли кто-то осмелился бы положить под сукно просьбу, подписанную фамилией Дубровская.

— Фамилией губернатора, ты хочешь сказать?

Вспомнилось произнесенное сегодня «Я выслушал вас из уважения к вашему супругу». Я мысленно хмыкнула. Это раньше я была увешана регалиями, как тузик блохами — профессор, завкафедрой, и прочее, и прочее, или просто могла действовать с высоты своего возраста. Здесь я — никто. Красивая молодая жена уважаемого человека.

Ладно. Утешусь тем, что молодость — недостаток, который быстро проходит. Слишком быстро, я бы сказала.

— Именно. Фамилии губернатора хватит. Сам губернатор в таком деле лишний. Он явно не будет бегать по переулкам, выглядывая беглых мальчишек.

— Я и не ждала, что ты будешь бегать сам. Но знала, что ты не отмахнешься.

Он замер.

Я почему-то смутилась. Добавила:

— И что ты справишься.

Он прочистил горло.

— Квартальный бы тоже справился. Как, собственно, и произошло.

— Нашел его Лука, но… Впрочем, неважно.

Андрей кивнул.

— Главное, что мальчик нашелся здоровым.

— Не совсем, — призналась я, разом потеряв аппетит. — Возможно, в ближайшие дни к тебе приедет Григорий Иванович и потребует унять твою распоясавшуюся бабу.

Если Генрих Иоганнович поделится с ним клиническим случаем, но не расскажет, откуда ему пришла в голову идея повязки, — не приедет. Однако, если он решит поделиться не только клиническим случаем, но и собственным изумлением…

Вот уж никогда бы не подумала, что хотела бы, чтобы доктор оказался не слишком щепетильным.

— Бабу? — Андрей подобрался. — Кто из моей дворни позволил себе лишнего?

— О господи, — вырвалось у меня.

Зачем я вообще затеяла этот разговор? И вообще, серьезные беседы натощак портят цвет лица и фигуру.

— Я.

— Ты — что? — Он смотрел на меня так, будто я заговорила на китайском.

— Я — твоя распоясавшаяся баба.

— Ты — дама.

— Это утешает, — нервно хихикнула я.

Зануда.

— Что случилось, что ты решила себя унизить такими словами?

До меня наконец дошло. Баба — это крестьянка. Жена губернатора бабой быть не могла по определению. Андрей действительно сначала подумал о дворне.

Нашла время разбираться в семантических тонкостях!

— И при чем здесь Григорий Иванович? — продолжал Андрей.

— Петька сломал руку. Я вправила перелом.

Андрей медленно прикрыл глаза. Открыв их, обвел взглядом стол. Рука дернулась, будто искала рюмку коньяка.

— Ты. Вправила. Перелом, — произнес он таким тоном, будто хотел сказать: «Ты сожгла Москву».

— Да.

Он снова молчал слишком долго.

— «От всяких медицинских назначений и употребления лекарственных средств вам надлежит воздерживаться, предоставляя сие лицу врачебного ведомства», — раздельно процитировал Андрей.