Книга Попечительница, страница 84 – Наталья Шнейдер

Я обнаружила, что улыбаюсь как дурочка. Раскрыла первый футляр.

Скальпель. Цельностальной, как я и просила. Узкое лезвие, гладкая рукоять без дерева, кости и прочих рассадников микробов, из-за которых инструмент нормально не простерилизовать. Я взяла его — удобный. Повернулась к окну, чтобы свет падал сбоку, медленно покрутила, разглядывая кромку лезвия. Задрала манжет и провела лезвием вдоль кожи на руке, срезая волосок.

Острый.

Я вернула скальпель в футляр. Бархатная подложка, конечно, выглядела роскошно, но как прикажете ее стерилизовать? Правильный ответ — «никак», на нем и остановимся. Домой повезу в этом роскошестве, чтобы не испортить. А вот как транспортировать скальпель, чтобы он не бился в укладке о другие инструменты, я подумаю позже.

Пинцеты. Один. Второй. Корнцанг. Ножницы. Еще пара иглодержателей и иглы в дополнение к тем, что я уже купила у Краузе.

Я проверяла, как сходятся губки, нет ли заусенцев, свободно ли ходят шарниры и держат ли фиксаторы. Зажала иглу в иглодержателе, подергала — зафиксирована как нужно, не скользит и не проворачивается.

Только через несколько минут я заметила, что Краузе молчит и смотрит на меня с выражением натуралиста, наблюдающего редкий природный феномен.

— Что? — приподняла бровь я.

— Ничего-с, Анна Викторовна.

— У вас очень выразительное «ничего».

Краузе кашлянул в кулак.

— Просто редко приходится видеть даму, которая столь внимательно выбирает хирургические инструменты.

Я вернула иглодержатель в футляр.

— У каждого свои слабости. Кто-то предпочитает кружево, кто-то — хороший инструмент.

Краузе помолчал.

— Это, безусловно, верно-с.

Я закрыла все футляры.

— Будьте любезны, сложите обратно в ящик. И попросите кого-нибудь отнести его в мои дрожки.

— Как скажете.

Аптекарь кликнул из задней комнаты подростка, тот подхватил ящик и вынес его на улицу. Я осталась.

— Желаете что-то еще? — спросил Краузе. Однако в его голосе я не услышала энтузиазма продавца при перспективном покупателе — скорее напряженное ожидание, какой еще экзотики от него потребуют.

— Мне нужен термометр.

— Для ванн? — чересчур охотно подхватил аптекарь.

— Вообще-то для человека. В смысле, для измерения температуры тела.

— Но зачем? — Он опомнился. — Прошу прощения, милостивая государыня. Это не мое дело.

— Может, для моих целей сгодится и термометр для ванн. Покажите, пожалуйста.

Краузе вынес термометр, вделанный в деревянный футляр.

— Вот, извольте. Тоже совсем недавно приехал.

На одном конце футляра было отверстие, в котором виднелся резервуар с ртутью вполне подходящей для того чтобы сунуть подмышку, формы. Надо только выдернуть сам градусник из футляра и…

Стоп.

Числа на шкале шли от минус десяти до сорока. И шкала градуирована по градусам, а не десятым долям градуса, как я привыкла. Для воды, конечно, подойдет, для человека, если вдруг понадобится график температуры, даст довольно приблизительные результаты. Впрочем, мне термометр был нужен только потому, что я обещала Строганову: с больными детьми его дочь контактировать не будет. Чтобы объективно подтвердить лихорадку у ребенка, достаточно будет зафиксировать температуру выше тридцати семи градусов.

А по какой, кстати, шкале? Знакомой буквы «С» на шкале я не нашла, но, возможно, ее скрывает деревянный футляр.