Книга Попечительница, страница 85 – Наталья Шнейдер

— Градусы по Цельсию?

— По Реомюру, — ответил Краузе.

Опять система измерений, о которой я только слышала когда-то, но ничего не помню.

— Напомните мне, пожалуйста, температуру замерзания и кипения воды по шкале Реомюра.

— Точка замерзания воды — ноль градусов, кипения — восемьдесят.

Значит, чтобы перевести показания этого термометра в привычные мне значения, нужно умножить цифру на пять и разделить на четыре. Придется тренироваться в устном счете.

Или завести карандашик с алмазной крошкой вроде того, каким аптекарь в прошлый раз отметил мне сто миллилитров на мерной колбе.

Я снова изучила шкалу. Получается, даже шире, чем мне нужно — до пятидесяти привычных мне градусов.

— Я возьму его, — сказала я. — Счет пришлете как обычно.

— Благодарю вас. — Краузе протянул мне термометр. Добавил скорее для себя: — Надо еще заказать.

— Часто покупают? — полюбопытствовала я.

— В прошлый раз купили незадолго до Масленицы. Барышня… — Он осекся.

— Барышня? — попыталась я его подтолкнуть.

Аптекарь покачал головой.

— Прошу прощения, милостивая государыня, я не болтаю о ваших покупках, значит, и вам о чужих знать не стоит.

— Согласна, — кивнула я.

Интересно, что за барышня решила вдруг принимать лечебные ванны и почему Краузе это запомнил? Или просто такие вещи обычно покупают матроны, для себя и семьи?

— Однако второй случай за месяц, — проворчал себе под нос аптекарь. — То годами никому не нужны.

Еще интересней. Но любопытная Варвара, как известно, плохо закончила, поэтому и мне стоит поумерить собственный интерес.

Попрощавшись с аптекарем, я вышла.

— Федор, а вези-ка ты меня в посудную лавку, — велела я.

Рыбная кастрюля идеально подходила на роль стерилизатора. Продолговатая луженая посудина с округлыми концами. Внутрь вставлялась решетка на ножках и с ручками. Очень удобно сварить рыбу целиком и так же, целиком, переложить на блюдо, не развалив в процессе.

И не менее удобно проварить в кипятке инструменты, а потом вынуть их разом. Или просто в таком виде сунуть в горячую печь и вытащить оттуда все так же в закрытой кастрюле.

Ту рыбную кастрюлю, в которой я вчера кипятила инструменты, я конфисковала у Тихона: для его размаха посудина была слишком мала. Если уж готовить на губернаторский дом — так осетра не меньше полуметра в длину, а в ту, что он мне отжалел, хорошо если карась влезет. Я бы могла туда поместить иглодержатель, пару корнцангов, иглы и скальпель так, чтобы они не мешали друг другу, но ранорасширители туда уже не поместятся. Да и остальные хирургические принадлежности тоже. Так что я намеревалась разжиться собственной посудиной. Возможно, и не одной, учитывая, что на подходе еще и шприцы, и хранить их лучше отдельно.

— Покажите мне рыбницы, — попросила я приказчика. — Примерно вот такие, — я развела ладони, — и чтобы и ручки, и на крышке все металлическое, без…— Тьфу ты, чуть не сказала «без пластика». — … дерева.

Приказчик понятливо кивнул и начал выставлять товар. Выбор, правда, оказался невелик. Я покрутила их так и этак. Нет, пожалуй, нужно проверить как полагается.

— Погодите немного, — сказала я и, высунувшись на улицу, велела Федору тащить внутрь ящик.

Первыми внутрь кастрюли легли «крючки» — ранорасширители. Приказчик удивленно моргнул. Следом — скальпель, прямо в футляре — чтобы прикинуть размеры, сойдет. За ним последовали корнцанги.