Книга Тени Гонконга, страница 106 – Кристен Лэш

Макс в гадательной лавке. Он снова раскладывает карты Таро. И снова, и снова, и снова. Он быстро поднимает голову, и его глаза за стеклами очков становятся такими огромными, что мне почти хочется смеяться. Макс вскакивает, снося стопки карт, бросается ко мне и сжимает меня в крепких объятиях – таких крепких, что потом трудно перевести дух. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь ровно дышать рядом с ним. Мы не прибираем карты, они лежат, как упали. Мы поднимаемся на крышу соседнего дома, но не разговариваем, просто сидим в дружелюбной тишине. Небо молочно-белое от облаков.

Интересно, будет ли эта война тянуться вечно.

Интересно, что стало с призраком с чердака. Последнее, что я помню, – как я разбила зеркало, как под моим ударом она показалась твердой и издала звук, будто сказала что-то, и сверкающие осколки стекла полетели на пол, словно падающие звезды.

Гонконг, 2015 год

Сюзанна занесла ручку над салфеткой, готовая записывать. Глаза у нее блестят от предвкушения. Такой же взгляд у нее был, когда она начала встречаться с Дином. Им повезло, что они нашли друг друга, Сюзанна и Дин, что у них была вторая весна любви на той стадии жизни, когда уже есть дети, карьера и морщинки в уголках глаз. Оба были разведены, полны горечи, одиноки.

После первого свидания Сюзанна позвонила мне и сказала: «Я для этого слишком стара». В тот момент я пожалела, что не воспитывала ее в китайском духе. Что не показала ей, что чем ты старше, тем сильнее, тем больше заслуживаешь успеха.

Я ответила шуткой: «Но он же любит старые вещи, ты же смотрела его документалки», и она впервые после развода рассмеялась, хотя этот смех больше походил на стон. Мне никогда не приходило в голову, что я, возможно, оказалась права. Возможно, на их свидании Дин проявил столько интереса к жизни Сюзанны до встречи с ним, что она по-новому взглянула на свою жизнь и увидела ее не такой уж бесполезной и потраченной зря, пусть даже речь шла о прошлом.

Райан Ли пришел в себя. Он садится и выглядит примерно как я после долгих перелетов и еще более долгих пересадок, после подъема в гору, которая хочет сбросить тебя обратно, после этих крутых ступеней.

— Что происходит? – невнятно спрашивает Райан. – Что… где мы?

— В Мэйденхэйр-Хаус, – говорит Сюзанна. – Под землей. Вы потеряли сознание, мистер Ли. Дать вам что-то выпить или съесть?

Так она говорит, но в глазах у нее читается: «Лучше бы вы снова упали в обморок, а разговаривает пусть Холли Чжан».

— Кажется, со мной все… нормально, – бормочет Райан, лезет в карман и достает шоколадный батончик.

И комок мятой бумаги. Письмо. Его письмо.

Сюзанна тоже его замечает.

— Надо их сравнить, – тут же говорит она. – Не вставайте, мистер Ли, я к вам подойду, но сравнить их надо. – Сюзанна молниеносно выхватывает письмо у Райана – похоже, он не понял, что именно держит. Письмо она просматривает так же быстро, как делает все остальное. У нее нет дислексии. И дара нет. У нее другие таланты.

— Их написал один и тот же человек, – заявляет она.

Сюзанна лезет в сумку, достает небольшую папку на резинках, раскрывает на одном из цветных разделителей и показывает нам свое письмо, разглаженное, в прозрачном файлике. Она права: оба письма написаны черным фломастером одинаковым почерком. И традиционными китайскими иероглифами, не упрощенными. Теми, с которыми я выросла, которыми до сих пор пишут в Гонконге и на Тайване, но не на материке.