Книга Тени Гонконга, страница 133 – Кристен Лэш

Даже через день у меня во рту остается их слабый кровянистый вкус. Благодаря ему я перестаю кричать достаточно надолго, чтобы голос у меня слегка восстановился, но он уже не похож на мой голос.

Не знаю, откуда мне в голову приходит идея поискать Старшую Сестру в «Великом мире», где я видела ее в последний раз. Старшая Сестра всегда была гораздо умнее меня. Она с самого начала знала, что надо делать. Надо было просто позволить ей это сделать.

Зря Макс меня спас. Хотя вообще-то, если спасаешь не до конца, это не считается.

До «Великого мира», конечно, идти очень далеко, и я все время попадаю куда не надо. У моего дома в Хонкоу совсем пусто, а вот в городском центре царит настоящий хаос, и толпа несет меня на набережную. Хуанпу выглядит грязной, как болото. Река вся забита лодками, а грузчики и матросы пытаются как-то упорядочить толпы людей, которые в отчаянии рвутся на борт лодок, лишь бы убраться прочь отсюда. Я единственная, кто не проталкивается вперед. Сквозь гул толпы и выхлопы кораблей где-то дальше по набережной слышен странный ритмичный звук. Стрельба, похоже. Красные автоматчики пытаются расстрелять любое судно, которому удается пройти мимо старых японских мин.

Интересно, что красные будут делать в Шанхае, из которого выели все содержимое, как из инжира.

Старшей Сестры там нет, ну или по крайней мере она мне не показывается, а «Великий мир» выглядит по-другому – десять лет назад его перестроили после бомбежки. Почему-то здесь очень одиноко, несмотря на вывески и рекламу повсюду. Я долго тупо стою перед зданием и смотрю на него, потом отворачиваюсь и смотрю в другую сторону, на дорогу. Не помню, как я сюда попала и на что рассчитывала. Может быть, на то, что опять придет Макс, как в прошлый раз.

Опять начинает темнеть, а мне страшно даже подумать о том, чтобы в темноте идти до самого Хонкоу. Я направляюсь к дому Дяди. Может, там будет Айи. Или даже Первая Жена, а то и сам Дядя. Кто угодно. Но когда я сворачиваю за угол и дохожу до бамбуковой калитки, она распахнута и качается взад-вперед на холодном зимнем ветру. Я понимаю, что в доме никого нет. Ни членов семьи, ни слуг, никого. Они тоже сбежали из Шанхая. Но даже зная это, я все равно захожу и иду по тропинке к дому. Входная дверь тоже открыта.

— Здравствуйте! – восклицаю я, входя, своим новым сорванным голосом.

Я попала в свой вечный кошмар, где каждый, кого знаю, кого люблю, кто может назвать меня по имени, исчез. Просто исчез.

Я открываю все двери в дядином доме, начиная с нижнего этажа, заглядываю во все комнаты и кричу, зову людей, пока меня не начинает тошнить от собственного голоса. Открываю двери, которых никогда не открывала, даже когда здесь жила, потому что большинство комнат запирали, и мне плохо оттого, что сейчас они отперты. На самом деле плохо. Сложно представить, что будешь скучать по запертым дверям, правда? Но теперь я понимаю, что означают запертые двери. Они означают, что ты не один. Даже тюремщик лучше, чем никого.

На втором этаже, в дальнем конце коридора, находится дверь, на которую я никогда раньше не обращала внимания, но ее я тоже открываю. Так, на всякий случай. Пахнет за дверью сладко, и я захожу в комнату, потому что не помню, когда в последний раз что-то сладко пахло. Наверное, это было еще до того утра на рынке с Джорджем.