Книга Тени Гонконга, страница 131 – Кристен Лэш

Мей разжимает намертво вцепившиеся в поручень пальцы. На секунду закрывает глаза, но это не защищает ее от огней Гонконга. На ресницах у нее повисла теплая слеза.

— Хочешь знать мою теорию насчет Холли? – спрашивает Джейми.

— Нет, – говорит она. – Я никогда туда не вернусь. Никогда больше не буду об этом думать.

— Это честно. Я сам бы обрадовался, если бы это перестало лезть мне в голову.

Они дошли до Цзюлуна.

Моряки уже кричат, чтобы им бросили канаты.

— Мей, – говорит он, и Мей наконец поворачивается к нему. – Когда Холли впервые сказала мне, что хочет пригласить тебя участвовать в состязании, я узнал твое имя, но, когда ты приехала в Мэйденхэйр, я понял, что уже тебя видел. В тот день, когда отвозил тебя домой. В Шанхае. Я тогда ужасно с тобой разговаривал, просто отвратительно. Я был очень зол, но это не оправдание. Я тогда только нашел отца – только-только умерла мама и на смертном одре рассказала, кто он, – но он был не совсем в себе и вообще мною не интересовался, а Холли предложила мне работу водителя, и… ладно, в общем, это неважно. Я вот что хочу сказать: мы сейчас здесь, ты и я. Столько лет спустя. Это кажется вторым шансом. Будто нам суждено было встретиться снова.

Паром гудит у них под ногами. На мгновение Мей будто теряет равновесие, а потом мир снова становится плоским.

— Этого недостаточно для сплетения судеб, – говорит она. – На китайском есть поговорка: ю юань у фэнь. Встретились, но не судьба.

— Я хочу снова тебя увидеть, – сказал он. – Если бы мы могли… как-то?..

Все это время Мей как медиум считала, что жизнь и смерть равнозначны, как обычно всегда и говорят. Инь и ян. Но это не так. Они не равнозначны и не одинаковы.

Жизнь – это один момент. Смерть не заканчивается никогда.

Паром неровными рывками подходит к месту высадки. На корме, разбрасывая вокруг себя свет, покачивается фонарь «летучая мышь».

Мей понимает, о чем он просит. Но она только-только начала оживать. Ей надо сначала восстановить ощущения в пальцах. Во всем теле. Во всем сердце.

— Нет, – говорит она. – Извини.

— Ну что ж. Тогда до свидания, – отвечает он хрипловатым голосом. – Мисс Чен.

— До свидания, мистер Накамура.

Мей китаянка, и на ее языке прощание, цзайцзянь, означает «увидимся снова».

Джейми японец, и на его языке прощание, сайонара, означает «больше не увидимся». Это прощание навсегда. Они у пристани, паром пустеет. Мей поворачивается к нему спиной и не оглядывается, хотя еще долго чувствует, что он смотрит ей вслед. Забавно, как любовь напоминает смерть. Вечная. Непрекращающаяся. Прощание навсегда.

Миссис Волкова, похоже, у себя в кабинете, когда Мей возвращается в лавку диковин. Мей видит включенный свет и идет на него. Зяблик уже спит в клетке, распушив перья на груди, но миссис Волкова сидит за рабочим столом, неутомимо ошкуривая очередную фигурку нэцке. Сейчас она прочитает Мей целую лекцию, а потом отправит наверх и велит утром спускаться работать, не ждать, что ей подадут завтрак в постель, как в этих ее особняках.

— Здравствуйте, – срывающимся голосом говорит Мей, стоя в дверях ее кабинета. – Я дома.

— Смотрите-ка, кто пришел! – говорит миссис Волкова, не поднимая головы. – Мадам из особняка пожаловать изволили!

Мей подходит к письменному столу.