Книга Тени Гонконга, страница 80 – Кристен Лэш

— Хорошо, – говорит он. – Если хочешь, можем попробовать.

— А тебя кто научил проводить сеансы? – интересуюсь я.

Он улыбается.

— Моя бабушка. Она меня вырастила.

Раньше он никогда не говорил о своих родных.

С другой стороны, я ведь и не спрашивала.

— Расскажи мне про бабушку, – прошу я.

— В Германии она учила меня Четырем шагам – четырем стадиям видения будущего, – говорит он. – Первый шаг такой: ты видишь будущее и пытаешься его изменить. Второй шаг: ты видишь будущее, но больше не пытаешься его изменить. Потом она достала мне визу на выезд в Шанхай. А себе не смогла. Бабушка сказала, что последние два шага подождут и что мы еще увидимся. Я должен был встретиться здесь с дядей и тетей, но они уже уехали, а от бабушки я давно ничего не слышал. Вот я и застрял на втором шаге. Я надеюсь и мечтаю найти последние два шага сам и выполнить их. Тогда я и правда стану Великим мастером, как она хотела.

Мы оба долго молчим. На верхней губе у него легкий пушок. Раньше я не замечала – может, мне скоро очки понадобятся?

— Как думаешь, с твоей бабушкой все в порядке? – спрашиваю я.

— Она была очень старая, – говорит он, и у него в голосе слышится капелька боли.

Мы продолжаем читать «Джейн Эйр», и оказывается, что на чердаке тайно живет жена Рочестера, и это напоминает мне про девушку на чердаке у Дяди, ту, что с наполовину отрезанным языком и перебинтованными ногами. Я уже давно о ней не думала, а последний раз видела ее в семь лет. Я знаю, слуги говорят, что она покончила с собой, но кто знает, может, ее когда-то заперли, как меня, и забыли выпустить.

Однажды, когда я заканчиваю набросок тигра – после многих лет рисования птиц, речек, ландшафтов и рыбы, просто огромного количества рыбы, я наконец дошла до тигров, – в Магнолиевую комнату врывается Айи. Она оглядывается, чтобы убедиться, что дяди нет (его действительно нет), потом садится напротив меня и складывает руки на коленях. Айи теперь учится в университете. Она часто жалуется, что японцев наверняка победят, как раз когда она будет заканчивать, кто-то еще придет к власти и ее диплом станет бесполезным. Она говорит, дипломы в этом смысле почти как деньги.

Я всегда слушаю молча, чтобы не дать ей случайно совет, о котором она не просила: «Перестань учиться, ты же ненавидишь учиться и ненавидишь быть студенткой!»

По-моему, Айи подошло бы стать главарем преступной организации.

— Что ты рисуешь? – спрашивает она. – Это американский флаг?

— Тигр это! – расстроенно говорю я.

— Как скажешь.

Я продолжаю штриховать тигра.

— Ючан попросил меня выйти за него замуж, – говорит она.

Все знали, что этим дело кончится. Ючан ее одноклассник и давний ухажер. Он повсюду ходит за ней и даже написал смешные стихи про то, как каждый раз, когда видит ее лицо, чувствует себя голодающим, которому подали блюдо лунных пряников. Я думаю, он специально написал смешные, чтобы завоевать меня – Айи ему когда-то сказала, что для того, чтобы войти в семью, ему нужно убедить не только Дядю, но и меня.

Айи не знает, что я слышала этот разговор.

— Через несколько месяцев у нас будет большая вечеринка. В честь помолвки. Я уже обсудила это с мамой, – говорит Айи. Под мамой она имеет в виду свою собственную мать, Вторую Жену, хотя со Второй Женой разговаривать – что с камнем. – И с матерью, конечно, – добавляет она, имея в виду Первую Жену. – Мать считает, что вечеринка порадует наших друзей – ну, тех, кто еще в Шанхае. А знаешь, кто сказал, что он не против вечеринки, если ему можно не приходить? Папа! – Это она про Дядю.