Книга Тени Гонконга, страница 91 – Кристен Лэш

Мей уперлась взглядом в плечо ночной рубашки Холли, так напрягая глаза, что края поля зрения стали красными. Она позволяет себе сделать один короткий вдох – ощущение такое, будто она глотнула духов Холли.

— Давай еще раз попробуем, Джордж, дорогой, – говорит Холли.

— Где Пен? Куда она пошла?

Это голос госпожи Лау.

— Где Пен?

Мей чувствует сильный порыв ветра. Дверь в музыкальную комнату открывается. Мей слышит, как скрипят петли.

Холли ахает, хотя это скорее похоже на вскрик.

Еще один крик, и Мей бросает свое притворство, выходит из притворного транса и резко разворачивается, хотя ей и хочется, чтобы Холли закончила. Просто отчаянно хочется, чтобы Холли задала свой вопрос. Перед ними Пен; она еле держится на ногах, зажимая руками раны, но ран слишком много, а рук не хватает, очень много крови, а воздуха не хватает, чтобы успеть сказать: «Помогите, помогите…», прежде чем наконец упасть на пол.

Мгновение никто не шевелится. Мгновение Мей гадает: может, она все-таки в трансе?

Как обидно, что Пен вот так погибла – ее же только вчера спасли из пруда. Или, возможно, это неизбежно.

Сесилия рыдает как ребенок. Госпожа Лау негромко напевает монашеское песнопение в ритме выбивания ковра. У Мей такое ощущение, что если она встанет, то рухнет на пол и больше никогда не сможет подняться.

Холли и Джейми склонились над телом, но это, конечно, безнадежно – Пен мертва. Невозможно выжить, потеряв столько крови.

Сесилия наконец перестает плакать.

— Кто это делает? – говорит госпожа Лау спокойным голосом, который звучит хуже плача.

В музыкальной комнате воцаряется ледяное молчание.

Госпожа Лау поднимается на ноги. Слова вылетают из нее, как брызги слюны.

— Кто это делает? Кто? Кто из вас это устроил?

Джейми тоже встает. На лице у него гнев.

— А кто сказал, что это один из нас?

— А кто еще?

— Я не знаю! Но мы все были тут, разве нет? Мы все были…

— Мисс Чен была в трансе. Я пыталась остановить собственное кровотечение. Что делали вы, Холли и Сесилия – понятия не имею. У вас-то даже дара нет, вы…

— Перестаньте! – вопит Сесилия. – Перестаньте все! Просто хватит!

— Перестать? – кричит госпожа Лау. – Нас убивают одного за другим, а ты хочешь, чтобы я перестала?

Сесилия снова заливается слезами.

Мей кажется, что у нее шок. Она продолжает сидеть не шевелясь. Сейчас она единственная, кто не испачкался в крови. Она только что слышала, как Холли обратилась к ней как к Джорджу. Только что узнала, что Джордж Мэйденхэйр, возможно, мертв. А теперь и Пен мертва. Почему-то ей неприятно думать о том, что скажут люди, если все они сегодня умрут. Будто они набросились друг на друга. Будто это сделал с ними дом. Убийце все сойдет с рук, потому что это Мэйденхэйр.

— Давайте подумаем. Давайте просто подумаем, – говорит Джейми, схватившись за голову, будто пытается вытрясти из нее мысли, как монетки. – Делия выбыла первой. Из состязания. В первую ночь. Потом Пен прошлой ночью. А вдруг это что-то значит? Их смерти именно в таком порядке?

— Глупее не придумаешь, – отрезает госпожа Лау.

Мей не думает, что их смерти что-то значат. Обычно смерть ничего не значит. В этот момент, словно наблюдая за происходящим с огромного расстояния, она понимает, что даже смерть Джорджа Мэйденхэйра может ничего не значить. Может, Мей никогда и не думала, что она будет что-то значить, никогда на самом деле не верила, что его кровь смоет ее горе; может, она даже не хотела потерять свое горе, а скорее пыталась утонуть в нем. Откуда ей знать, если из нее будто выдрали огромный кусок еще до отъезда из Шанхая? Как можно разобраться в себе, когда с тобой такое творится? Как вообще можно быть уверенным, что хочешь того, что, как тебе кажется, ты хочешь?